Звук загрузки системы отрезвляет. Тим просит перекинуть ему эскизы, чтобы можно было вывести их на проектор. Поворачиваю к нему ноут, листаю картинки и те, на которые он указал, сразу кидаю ему в мессенджер. Содержимое папки подходит к концу, когда случается катастрофа. Сболтнуть лишнего или подслушать чужой разговор — вообще пыль по сравнению с тем, что произошло сейчас.
В надежде, что Тим не заметит компромат, быстро листаю файлы дальше, но где там. С негромким возгласом: “Стоп”, — Тим ловко убирает мои пальцы с тачпада и пролистывает несколько картинок назад. Обходит мой стул, разворачивает ноут так, чтобы монитор был виден только ему, и зависает на изображении.
Даже не спрашиваю себя, как угораздило оставить этот рисунок в папке. Точнее, портрет. Вообще, я довольно беспечна в отношении безопасности данных — ноутбук не попадает в чужие руки, но держать в рабочих материалах такую бомбу, это постараться надо.
Однажды во время видеосвязи Тим забыл переключить камеру, и я долго наблюдала его лицо, пока он сосредоточенно искал ошибку в скрипте. Хмурил брови, щурился, прикрывая глаза длинными ресницами, еле слышно проговаривал буквы и цифры одними губами. Ну кто бы устоял? Я сделала эскиз. А потом творчески его обработала. Немного. Или много.
Нарисованный мной Тим с портрета смотрит… с желанием. Хотя нет, это мягко сказано. Он грязно, пошло, развратно хочет того, кого видит. Именно эту эмоцию тогда пыталась представить в его исполнении и получилось очень правдоподобно. Я смущалась даже просто смотреть на него, потому и забыла переложить в папку фотошколы.
А вот Тим не смущается. Эмоции на лице сменяют одна другую, и мне страшно представить, сколько у него сейчас вопросов ко мне. Хочется выпрыгнуть в окно, выскочить в дверь, провалиться сквозь этажи с седьмого на первый. Любой вариант будет лучше, чем снова посмотреть ему в глаза. Открываю блокнот и до конца встречи делаю вид, что прилежно записываю важные мысли заказчиков.
С облегчением выдыхаю, когда эта пытка заканчивается. Люди поднимаются с мест, жмут друг другу руки, а я шустро убираю ноут в рюкзак и направляюсь в сторону выхода. Даже почти не вздрагиваю, когда в спину летит низкое:
— Сим, дождись меня в коридоре. Пожалуйста.
Наше время
Весь день не могу найти себе места. Со вчера ничего не изменилось: мебель, вещи, запахи — всё те же, а для меня — чужие. Узнаю и не узнаю одновременно. Как будто предательство Тима приглушило яркость картинки и теперь в новом свете всё выглядит незнакомым, не моим. Ненастоящим. Как и его слова, обещания, верность. Вся жизнь с ним — сплошная ложь, моя фантазия на тему любви и близости двух людей.