Скоро карета остановилась возле тех самых резных ворот, которые ранее так привлекли моё внимание. Я щедро расплатился с извозчиком, дав ему сразу три гривенных, улучшая настроение водителя кобылы. Не полтина, но тоже не плохо. Половину дневного заработка, небось, получил.
Ну а также попросил его по возможности быть здесь часа через четыре-пять, так как, может быть, я буду вынужден воспользоваться его услугами ещё раз, но уже в обратном направлении.
Анастасия, как только я подал ей руку, и она поднялась с не самого уютного и удобного сиденья, расплылась в улыбке. Причём такой — многозначительной, коварной, ослепительной. Актриса… Оскара! Ну или Сталинскую премию.
Она была поистине великолепна. И складывалось ощущение, что эта женщина идёт мстить. Мол, ну сейчас я им всем покажу, этим зажравшимся буржуям.
— Господин Дьячков, Сергей Фёдорович! — широко раскрытыми глазами, казалось, и с душой нараспашку меня встречал казачий атаман Игнат Васильевич Ловишников.
Он даже распростёр свои объятия, но, правда, не заключил меня в них, а лишь похлопал по плечам. Ну и того было достаточно, чтобы явить публике своё отношение к новому гостю. Уверен, что даром такая нарочито теплая встреча не прошла.
При этом было по всему видно, что он специально сыграл эту роль, чтобы помочь мне. Ведь прямо сейчас те знатнейшие люди Ярославля не должны вдруг обрушиться на меня с множествами насмешек и оскорблений: иначе это будет прямое оскорбление хозяина. Нет… не обрушаться. А вот колкостей, подначек, уверен, что будет предостаточно. Но и мы же не лаптем щи хлебаем, что ответить, найдемся.
— Господин Ловишников, позвольте представить вам мою спутницу, несравненную и очаровательную Анастасию Григорьевну Буримову, дочь славного русского офицера, капитана, героически сражавшегося под Аустерлицем. Но, к сожалению, уже почившего.
По реакции полковника можно было определить, что Анастасию и в целом её семью он не знал. Иначе удивился бы по-другому. А ведь Ловишников расстроился, что не знаком с офицером, ну или его семьей, проживающей в Ярославле.
— Прошу простить, милая дама, но не имею чести быть знакомым с вашим батюшкой, как и с вашим семейством, — немного растерялся полковник. — Но мы эту оплошность исправим, будьте уверены.
Он нахмурил брови, видимо пытаясь вспомнить всех дворян Ярославля.
А потом полковник чуть приблизился к нам и заговорщически спросил:
— Я покажусь вам грубым, но что взять с казака: общество будет спрашивать, в каких вы отношениях, — спросил Ловишников-старший.
Меня так и порывало сказать, что я пришёл со своей невестой. Но понимал, что от такого заявления Анастасия будет не в восторге. Да и слишком фраппировать общество, прежде всего, гостеприимного хозяина, не стоило.