— Просто слушай и ничего не говори, — в трубке женский голос, еле-еле перекрывающий сирену, — это не нападение на поезд, это нападение на тебя. Они думают, что ты вампир и поэтому принято решение убить тебя. Вдалеке от больших городов. Они думают, что ты вампир, — повторяет голос в трубке, — но я точно знаю, что это не правда. Истинный свет убивает вампиров, а ты остался жив! — девушка не даёт ответить или спросить и просто бросает трубку.
Я не раздумывая падаю на пол. И очень вовремя. В мое окно прилетает что-то очень тяжёлое. Настолько тяжёлое, что железная бронированная стена вагона прогибается.
Потом разберусь кто, это звонил, а пока что, требуется выжить.
Вагон пошатнулся, начинают работать пулемёты и дробовики. Я вскакиваю, пригибаясь, пытаюсь разглядеть в бойницу, что это было.
За грохотом пулемётов я чуть не пропускаю смертельный удар. Прямо из воздуха вдруг появляется странный тип, в белом фраке с двумя кривыми кинжалами и без замаха, коротким движением, бьёт кинжалом в правой руке.
Мне везёт, что вагон пошатнулся ещё раз и меня отбрасывает в сторону. Клиники у него, явно, непростые. Но я не хочу проверять на прочность защиту криса в таком бою.
Направляю руку в сторону франта и проявляю Нарезатель. Он такого явно не ожидал. Но и я не ожидал, что франт просто исчезнет, как раз в момент, когда Нарезатель должен был до него дотянуться.
Франт пропадает, как будто его и не было. Дверь открывается и на меня встревоженно смотрит проводница. Я вижу у неё в руках дробовик и выдыхаю.
— На поезд напали твари? — спрашиваю, чтобы просто что-то сказать.
— Уже все хорошо, мы отбились, — кивает проводница, а дробовик в её руках неожиданно дёргается.
В меня как будто прилетал огромный железный шар. Я отлетаю спиной назад и впечатываюсь в стену вагона. Дикая боль в груди. Опускаю взгляд, чтобы рассмотреть повреждения. На мне ни царапины! Даже одежда целая.
Проводница не даёт мне опомнится и стреляет ещё раз. Меня уже подрасывает на месте. Кажется, не только ребра сломаны, но и рука. Что у неё за дробовик такой мощный?
Я пытаюсь встать, перед глазами красные круги, дико болит грудь. Проводница исчезает из дверного проёма, а на её месте появляется тёмный силует и ещё две вспышки. Меня перекручивает на месте. Я словно попал в мясорубку и каждый выстрел — это удар ножа.
Из последних сил, с затуманенным взором, я вытягиваю руку в сторону двери и формирую шар тьмы.
Он скорее мягко улетает, чем выстреливает. Но нужного эффекта я добиваюсь.
Стена вагона вместе с дверью и теми, кто стоял в коридоре аннигилируются взрывом. Задевает даже меня самого. Но лучше так, чем давать безнаказанно себя расстреливать.