— Нет!
— У вас что, реально что ли какие-то отношения? С этим олигархом? — он буквально обалдел. — Ну пожалуйста, крошечное интервью! Могу даже поделиться гонораром.
— А я с тобой — мозгами. Потому что только безмозглый может просить о подобном. Пока, — и ушла за ворота, предварительно попросив охранника этого человека больше не пускать.
Когда я вошла в дом, Глеб перебирал с Богданом пазлы. Увидев меня, он поднялся, явно ожидая какой-то конкретики.
— Это был Толик, мой бывший одноклассник. Я сама удивилась, что он здесь забыл!
— И что же он здесь забыл? — прищурился Глеб.
— Он журналист. Эти их гонки на сенсацией и все такое. Думал подловить меня на чем-то горячем. Откуда-то выяснил, что я живу здесь… в общем, я его отправила куда подальше, — махнула рукой я, и Глеб вроде бы расслабился. Но не совсем.
— Не волнуйся, я правда молчала, — еще раз уверила его я, а потом приподнялась на цыпочках и поцеловала. — Никому не позволю копаться в грязном белье нашей семьи.
Спустя какое-то время я напрочь забыла об этом его визите, полностью погрузившись во влюбленность и обдумывание грядущего торжества, но, как оно часто бывает, бомба взорвалась в самый неожиданный момент…
Прошло всего три дня после того, как Бодров сделал мне предложение, но мне казалось, что целая вечность. Потому что столько всего успело произойти за это время: мы выбрали ресторан для торжества, успели посмотреть каталог свадебных платьев, я окончательно перебралась в его дом и спальню, уже на правах практически хозяйки и главное — я рассказала сыну, что Глеб его отец.
Конечно, Богдан еще слишком мал, чтобы понимать важность этого момента, но я не хотела, чтобы он стал называть его папой просто сам по себе, я хотела, чтобы он именно знал, что он его родной отец.
Как только это произошло, Глеб вызвал прямо на дом сотрудника ЗАГСа, и за какие-то считанные минуты Богдану выдали новое свидетельство о рождении уже с новым отчеством и фамилией.
— Мне казалось, для этого требуется масса времени, — поражалась я, держа в руках еще теплый лист пахнущий типографской краской. — А на самом деле какие-то минуты…
— Нет ничего невозможного, если очень хочется.
Он улыбался. Улыбался все эти дни и явно был счастлив. Я часто ловила его взгляды, от которых становилось по-настоящему жарко. Это были взгляды влюбленного мужчины. И если поначалу, когда я его только узнала, он казался каким-то закрытым и не слишком довольным всем на свете, то теперь это был человек, который находится с самим собой в абсолютной гармонии.