Я перевела взгляд на Бодрова, он смотрел на нас с Бо с такой нежностью…
Надо обязательно рассказать сыну о том, что Глеб его папа, только как это преподнести я еще не придумала.
Впрочем, у нас столько времени впереди!
Неожиданно в гостиную вошел охранник и сообщил, что меня ожидают у ворот.
— Меня? Вы ничего не путаете?
— Да, он назвал ваше имя и фамилию.
— Но я никого не приглашала! Вообще единицы знают, что я здесь… — я обернулась на Глеба и в его глазах тоже читалось недоумение.
— А это не кто-то из журналистов? — задал вопрос он.
— Нет, он представился старым другом Юлии Евгеньевны.
— Странно… Ну хорошо, я посмотрю, кто это. — и снова взглянула на Глеба. — Ты не против?
— Ну раз старый друг… Вадим, проводи Юлию Евгеньевну и дальше ты сам знаешь, что делать.
Продолжая недоумевать, в сопровождении охранника я вышла на улицу и, оказавшись за воротами, увидела того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть…
— Толик? А ты что здесь делаешь вообще?
— Привет, а классное тут местечко, — одобрительно покачивая головой, осмотрелся бывший одноклассник. — Просто огонь.
— Это да, но ты не ответил на мой вопрос — зачем ты здесь?
— Ты же сама звонила мне, забыла? Предлагала написать статью-сенсацию.
Действительно, такое было, совсем вылетело из головы.
Когда я только узнала, что Бодров забрал моего ребенка, то готова была буквально на все. Тогда-то я и позвонила Дроздову, предложив написать статью о том, что магнат украл моего сына.
Вспомнив об этом сейчас показалось, что это было так давно, что кажется уже неправдой.
— Припоминаю, ты меня тогда отбрил, — улыбнулась я, сложив на груди руки. — Сказал, что это же сам Бодров, не хочешь во все это лезть.
— Это да… Понимаешь, криминал и все такое, — он снова осмотрелся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли нас кто. — Но сейчас как я понял ситуация изменилась, да? Ты же живешь здесь.
— Кстати, откуда тебе об этом известно? Неужели Кристинка доложила?
— Не-ет, выяснить это было дело совсем нетрудное, к тому же вас уже спалили выходящих из крутой гостиницы. У вас что, шуры-муры?
— Ты спрашиваешь как друг или как журналист?
— Диктофон при мне, не обессудь. Это мой хлеб, — обаятельно ощерился он, и я улыбнулась тоже. Правда, уже не так доброжелательно. Наклонилась к его нагрудному карману, где предположительно и хранился тот диктофон.
— Тогда я скажу так: иди-ка ты в задницу, Толик. От меня ты никаких сплетен не услышишь.
— Да брось, Юль! Ну ты чего? — засеменил он за мной следом. — Я много не прошу, просто слей мне что-нибудь пикантное о его жизни, или прошлом там. По старой дружбе.