Это главная причина, почему никто не решится применять химическое оружие. Это взаимное уничтожение. С оговорками, не гарантированное, но всех в укрытия не спрячешь, а отравляющий газ может рассеиваться годами. К тому же, для защиты от «Табуна» нужно что-то вроде общевойскового защитного костюма, а в мире просто не производят столько резины, чтобы обтянуть ею каждого горожанина.
Именно поэтому в прошлой жизни Аркадия Вторая мировая так и не стала химической. Хотя, если подумать, кто ещё бы мог применить химическое оружие, если не Адольф Гитлер?
Но он массово травил химическим оружием только советских военнопленных, евреев и цыган в своих концентрационных лагерях — это всё, на что хватило его решительности.
Тем не менее, химическое оружие нужно, как средство сдерживания противника от применения своего химического оружия. Для этого-то и слетало пятьдесят Пе-11 в Берлин 15 июня, в 10:00 по московскому времени — они сбросили классические 100-килограммовые бомбы на промзоны, чтобы продемонстрировать Гитлеру досягаемость Берлина для советской авиации.
Люфтваффе насчёт Москвы таким похвастаться не может. Ответная попытка была предпринята 16 июня в 3:30 ночи — РЛС засекла их за две сотни километров, а ПВО отработало снарядами с радиовзрывателями. На земле обнаружили двадцать три разбитых бомбардировщика, а остальные ретировались в разной степени целостности.
Зенитный щит доказал свою эффективность и отработал каждую вложенную в него копейку. Немцы обязательно будут пробовать ещё, но скоро поймут, что игра не стоит свеч. И тогда они начнут искать способы преодоления заслона. Но что уж точно — они будут пытаться воссоздать что-то подобное у себя, чтобы обезопасить промышленность.
А у промышленности Германии есть проблемы — ВВС СССР не ограничились одним демонстративным авианалётом на Берлин, а начали систематически отправлять тяжёлые бомбардировщики на бесконечные задания по демонтажу немецкой промышленности.
И немцы, несомненно, уже зашевелились. Немиров ждал, что в ближайшие пару лет, появятся первые реактивные истребители-перехватчики, а также реактивные бомбардировщики вроде Arado 234. Не точно такие же, как под конец Второй мировой из его прошлой жизни, но что-то наподобие, со схожими характеристиками.
Нужно понимать, что в его прошлой жизни поршневые Bf.109, Fw-190, Do.217, Ju.288, Ju.87 и даже He.111 вполне справлялись с поставленными перед ними задачами, вплоть до конца войны. На реактивную авиацию немцы сначала смотрели с настороженностью, а когда она проявила себя, стало уже слишком поздно — Me.262, Me.163, He.162 и Ar.234, а также все самолёты «по мотивам», уже не могли ничего изменить.