— Аркадий Немиров, — представился он. — А вы…
— Угадайте, — ухмыльнулась женщина. — Подсказка — имя начинается на «Ф», а заканчивается на «А».
Немиров лихорадочно пытался вспомнить, где же видел эту женщину.
— «Пылающее лето сорокового»! — вспомнил Аркадий. — Фаина! Раневская!
— Блистательно! — саркастическим тоном похвалила его Фаина Раневская. — Рановато вас попёрли из руководства страной — память почти как новая!
Фильм «Пылающее лето сорокового» сняли в 1947 году и Раневская сыграла там врача в прифронтовом госпитале. Главный герой, Дауд Зияр, в исполнении Фрунзика Мкртчяна, почти фотографической копии ныне покойного генерал-полковника Зияра, попадает в госпиталь, где его оперирует героиня Фаины Раневской, майор медицинской службы Изольда Самсон.
Сцена была основана на реальных событиях — раненый Зияр, бьющийся в лихорадке, уверил себя, что ему собираются ампутировать правую ногу, тогда как ранение было в левую руку и в поясницу.
История закончилась тем, что он поклялся жениться на Изольде Викторовне, лишь бы она не ампутировала ему правую ногу, а та сказала, что теперь она точно не будет.
«Дауд клятву исполнил — в тех краях, откуда он родом…» — предался Аркадий воспоминанием.
— Так и будем стоять или займёмся делом? — прервала его Фаина.
— Что? — тряхнул головой Аркадий.
— Спину мне тётя Сара будет кремом мазать? — спросила Раневская.
— Ах, да… — опомнился Аркадий и забрал у неё тюбик с кремом.
— Завидую вашей покойной жене — такие сильные руки… — произнесла Фаина, когда Немиров начал наносить ей крем на спину.
Он посмотрел направо, на здание санатория. На крыше его развевался красный флаг, с серпом и молотом.
«Надо будет, прежде чем подохну от до обидного глубокой старости, сдать свои пожитки в музей», — зачем-то напомнил себе Аркадий. — «Георгиевская шашка — одна штука, Кольт 1911 — одна штука…»
— О чём задумались, товарищ пенсионер? — поинтересовалась Раневская.
— Да так, о наследии… — ответил Аркадий.
— Вас, Аркадий Петрович, больше запомнят как некогда живую рекламу «Танкограда» — пионеры говорят о вас исключительно в связи с этой бесогонкой, — сообщила ему Фаина.
— Какая же вы, всё-таки, вредная женщина, — усмехнулся Аркадий. — А не вы ли, кстати, послали целый отряд пионеров прямо в, скажем так, то самое место?
— Было — горжусь, — ответила Раневская. — И о вредности своей скажу только то, что сам Эйзенштейн, царствие ему небесное, как-то высказался, что его любимая Фаиночка, в малых концентрациях — лекарство, а в больших концентрациях — яд.
— Аркаша! — вышел на пляж Судоплатов. — Ох! Чудеса-то какие! Неужто я наблюдаю зарождение курортного романа⁈