— В тот момент — ничего, — сразу же ответил Ельцин. — Из орудия отработал осколочно-фугасным по вражескому расчёту ПТРК, с 770 метров — результат увидел уже потом.
Судя по тому, что он точно помнит дистанцию, свой отпечаток это оставило.
«Танк Тип 10, дистанция — 2 километра 113 метров, упреждение — полкорпуса, попадание в борт башни, детонация боекомплекта», — вспомнил Аркадий эпизод из прошлой жизни. — «В боеукладке у него было слишком много кумулятивно-осколочных снарядов — взорвался очень ярко».
Это было настолько давно, что он просто не должен был это помнить, но он помнил — отчётливо.
— Что ты никогда не простишь — даже самому близкому? — продолжил Аркадий опрос.
— Никогда не прощу предательства в мирное время, — ответил Ельцин. — На войне всё по-другому. Там первобытный страх, хлещущая кровь и адская канонада — предательство там часто из ужаса. Можно образумить, надавить, если надо — не раз видел, как выправляются бойцы, после оплеухи и убедительного слова. А вот в кабинетах… В кабинетах это выбор. И это непростительно.
Говорит он искренне, но без озлобленности на «кабинетных». Просто озвучивает своё давно устоявшееся мнение.
— Чего ты боишься по-настоящему? — спросил Аркадий.
— До сих пор боюсь ожесточиться, — ответил Борис. — Видел, как хорошие ребята, пережившие… всякое, превращались в пустые оболочки. Хочу остаться живым внутри, а не только снаружи. Я чувствовал, после каждого боя, что что-то внутри умирает, по чуть-чуть, почти незаметно, но чувствовал — забоялся и ушёл. Признаю — струсил и убежал в кабинеты.
— Когда ты в последний раз менял свою точку зрения — и почему? — задал Аркадий вопрос.
— Менял точку зрения — и не раз, — ответил Ельцин. — Раньше думал, что командир должен быть жёстким. Дурак был — читал ваше наставление жопой, а не глазами. Потом видел, как доброта вытаскивает людей из таких ям, куда приказом не дотянешься. Тогда мне открылось — человеком надо быть, но не просто человеком, а человеком с боевым заданием.
— Представь: тебя просят отдать приказ, который убьёт 300 своих — но спасёт 30 000 мирных, — произнёс Аркадий. — Отдашь?
— Отдам, — без раздумий ответил Ельцин. — Но сам первым подам рапорт об отставке, потому что жить с этим должен не только народ, но и я.
— Ну и последнее, — сказал Немиров. — Что важнее — верность или компетентность?
— Компетентность, — ответил Борис. — Верный дурак — страшнее врага. Но идеал, конечно, это компетентный человек с хребтом и совестью. Таких мало, но встречаются.
Исчерпывающая картина была получена, а мнение окончательно сформулировано.