– Ты… Ты следил за моей жизнью? – выдохнула удивленно.
– Сложно, знаешь ли, было не следить, – он жестко усмехнулся, но его взгляд оставался холодным как лед, – свадьбу сыночка губернатора и его молодую невесту мало кто не обсуждал.
Марина закрыла глаза, вздохнула судорожно и вдруг призналась:
– Я не интересовала его как женщина. Можешь мне не верить, но у нас ни разу не было секса. Поцелуи только на свадьбе, нежные объятия лишь на публике. У нас спальни даже были на разных этажах.
– Что? – Иван нахмурился. – Почему? Виталёша у нас из тех, кто не любит женщин??
– Любит, именно что женщин, которые годятся ему даже не в матери, а в бабки. И желательно, чтобы женщина перед этим хотя бы неделю не мылась.
– Че-е-его?? – Соколов брезгливо скривился. – Правда, что ли?
– Да. Ну вот такое у мужика предпочтение в сексе, – Марина кивнула и всё-таки вышла из машины.
Иван вылетел вслед за ней, в два шага преодолел расстояние, разделяющее их, взял за руку, развернул к себе.
– Мариш, давай попробуем ещё раз. Хочешь, я завтра приду? Познакомлюсь с Аришей.
Марина медленно обернулась. В её взгляде плескались боль, надежда, страх. Она обернулась на окна квартиры – дочери там уже не было, видимо, малышка топталась уже в прихожей, встречая её. Женщина облегченно выдохнула и упрямо повторила:
– Нет, Вань.
– Нет?
– Нет.
Она аккуратно забрала из его захвата свою кисть и скрылась в подъезде.
Иван же, глядя на окна их квартиры, проговорил, обращаясь к той, которая, не зная того, жила в его сердце всё это время:
– Я тебя услышал, Марин. И я готов принять твою точку зрения. Теперь готов.
Марина вошла в квартиру и прислушалась. Мама с Аришей собирали карандаши, значит, они только что рисовали – она слышала их голоса.
– Это какой цвет, Ариша?
– Квасный!
– Правильно.
– А это?
– Синий.
– Молодец.
Теперь понятно, почему Ариша не услышала её возвращения. Рисование – это то, чем дочь готова заниматься сутками напролет. Марина закрыла входную дверь на ключ и прислонилась к двери лбом.
Надо выдохнуть, отойти от слов Ивана. Хорошо, что дочь пока не слышит и не видит маму.
Сердце колотилось в груди, словно Марина не один лестничный пролет прошла, а пробежала марафон. В ушах всё ещё стоял его голос, отзываясь в груди болью:
“Мариш, давай попробуем ещё раз. Хочешь, я завтра приду? Познакомлюсь с Аришей”.
Почему она отказалась? Зачем? Что ей помешало согласиться?
Гордость?
Нет. Стыд.
Да, именно он.
Раньше надо было идти, сообщать, что ждет ребенка. Их с Иваном ребенка.
Не пошла. Тогда ей казалось, что она всё правильно делает.