Ну, то есть, поначалу оказывали. Пока снова не показался тот сумасшедший латник. Одного за другим он стал убивать пленников. Кто-то из соратников попытался его остановить, не получилось.
Пятясь вдоль стены, Курбан прикидывал, успеет ли достать из-под панциря припрятанный пистолет. Или может стоит попытаться броситься на безумца с голыми руками? Мужчина даже не допускал, что будет молить о пощаде. Все его мысли были о том, как-бы забрать с собой самого страшного врага. Например, воина в которого вселился шайтан!
Но в последний момент появился Великан и потащил убийцу прочь. Вот он! Шанс! И вот он! Самый сильный воин во всем их проклятом войске!
Руки нащупали под доспехом кобуру, пальцы привычным движением рванули застёжку и в ладонь легла резная рукоять.
Гигант успел понять, что происходит что-то неладное. Отбросил прочь второго латника и сам выхватил пистолет.
Курбан не успевал. Ещё и так не вовремя зацепился за что-то под доспехом! Оружие едва ли на половину показалось наружу, когда великан уже навёл своё.
Щёлкнул спусковой механизм, взвизгнула пружина колесцового замка и… он провернулся в холостую.
Осечка!
Свет улыбнулся своему сыну в последние секунды его жизни!
Непослушная сбруя наконец поддалась и Курбан вскинул пистолет. Ещё мгновение на то, чтобы навести прицел на шлем огромного воителя и прогремел ВЫСТРЕЛ!!!
Когда сердце пустынника пронзили сразу несколько копий, он улыбался. Ведь он видел, как великан запрокинул голову, дёрнулся всем телом и рухнул на брусчатку.
Свет велик!!!
— Чего это ты там жаришь, Папаш? — Лай сидел в другом конце кухни и ему не было видно, что Батя мешает на противне.
— Зажарку. — коротко ответил командир банды. После ночных событий у него всё ещё трусились руки, и деревянная ложка мелко тарахтела об импровизированную сковородку.
— А капуста зачем? Опять свой бигус мутить будешь? — Лайонел скривился при мысли о вареве из мяса и квашенной капусты.
— Сам ты бигус. Правильно — бигос, через «О».
— И всё же?
— Борщ я варю! Не гавкай под руку, а то срать потом дальше, чем видеть будешь! — огрызнулся Батя. Да, нервы у него были уже не те, что в молодости.
— Что, опять?!
— Что опять? — седой вояка аж замер от такой претензии.
Лай ухмыльнулся:
— То — опять! Три дня тогда на гнёздах сидели, после того твоего, эм… Бездна, как ты обозвал его тогда? Кен, помогай!
— Чего? — Степняк оторвал взгляд от своих рук. Несмотря на железное самообладание и темперамент народа империи верхних плоскостей, пальцы степняка тоже дрожали.
— Ну суп тот белый. На простокише и с хлебным квасом. Крош… Крокша…