– Давай… потом поговорим, – простонала я.
Глеб улыбнулся – я почувствовала эту улыбку кожей шеи – и толкнулся еще раз, до упора, сильно и глубоко.
Я рассыпалась в громких стонах, забыв о соседях, о звукоизоляции и обо всем на свете. Существовал только этот ритм, шум воды и мужчина, который заполнял собой всю мою пустоту.
– Господи… – хриплый, сдавленный шепот обжег мне ухо. – Ты… ты такая узкая, Ян. Просто невыносимо.
Его пальцы на моих бедрах сжались до боли, до синяков, но эта боль была правильной, нужной.
— Глеб… — выдохнула я, пытаясь пошевелиться, найти ритм, но он удерживал меня стальной хваткой, не давая сдвинуться ни на миллиметр.
Он приподнял голову, заглядывая мне в глаза. Зрачки расширены, дыхание рваное, горячее.
– Потрясающе ощущаешься, – прорычал он, и в этом звуке было больше звериного, чем человеческого. – С ума сойти можно.
Он начал двигаться быстрее. Его движения стали резкими, сбивчивыми, немного неуклюжими – скользкая плитка и теснота душевой кабины делали свое дело, – но это совершенно не портило момент. Наоборот, в этой его неистовой, почти подростковой торопливости была такая искренность, такая жажда обладания, что меня накрыло новой волной возбуждения.
Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир вокруг сужается до одной точки. Вода шумела где-то на периферии сознания. Я кусала губы, подавляя крик, чувствуя, как сладкая, тягучая волна поднимается всё выше, подступая к самому горлу. Я была на краю. На самом гребне. Ещё пара движений, еще секунда – и меня разорвет на тысячи счастливых атомов.
– Глеб, да… еще… – взмолилась я, закатывая глаза.
И в тот самый момент, когда я уже готова была сорваться в бездну, Глеб вдруг напрягся всем телом, словно наткнулся на невидимую преграду. Его мышцы под моими пальцами стали каменными.
– Черт… – выдохнул он.
Глухой рык, судорожный вздох – и он резко вышел из меня.
Я почувствовала горячие толчки на своем животе, смешивающиеся с прохладной водой душа. Его трясло крупной дрожью, он прижимал меня к стене так, словно боялся упасть.
А я… я зависла.
Из груди вырвался стон – но не тот, победный и звонкий, которого я ждала, а жалобный, тягучий, полный разочарования. Волна, которая уже накрывала меня с головой, вдруг схлынула, так и не разбившись о берег, оставив меня дрожащей, взвинченной и абсолютно неудовлетворенной.
В кабине повисла пауза, нарушаемая только шумом воды и нашим тяжелым дыханием.
Глеб уткнулся мокрым лбом мне в плечо, его дыхание обжигало кожу. Я чувствовала, как он сжимает кулаки, упираясь в стену по обе стороны от моей головы.