Заговорщики допустили ошибку. Если бы подобную операцию планировал сам Николай Александрович, он приказал бы убить монарха на месте. То, что его оставили в живых, вероятно, результат некоторой рассогласованности. Внешним силам — «союзничкам» — гораздо выгоднее убить. Это сломает управление в стране, начнется грызня за власть, неизбежно возникнут смуты, бунты, восстания. Ущерб будет максимальный. Для русских же, Николай Александрович вздохнул, для русских недотыкомков лучше всего, конечно, добиться отречения. Это позволит передать власть без потерь и с минимальным ущербом.
Но, так или иначе, смута неизбежна. Возможности всех великий князей Николай Александрович знал как никто другой. Мало того, что их не готовили к этому и они знали не просто мало для управления такой чрезвычайно сложно устроенной страной как Россия, а катастрофически мало, так среди них, к сожалению, просто нет умных. К сожалению для России.
В самые первые секунды, еще там во дворце, первый вопрос, который пришел в голову — почему мне? Почему все это выпало на его долю? Но сейчас, когда первые ярость и боль прошли он отчетливо осознал — Господь отмеряет каждому ровно столько, сколько он может вынести. Не больше, но и не меньше.
Он принял свою судьбу четырнадцатого мая 1896 года. В день, когда на его голову возложили корону Российской империи. И он выдержит все, что ему уготовано Богом и судьбой. Он царь великой империи. Он сделает все, что должен сделать царь. Будет шанс все исправить, он исправит. В конце концов, если заговорщики ошиблись один раз, ошибутся снова, а он постарается не упустить своего шанса.
А если нет… Много лет назад, когда он был еще маленьким ребенком, отец нашел его плачущим. Кажется, он сломал игрушку… или разбил колено?.. Николай Александрович не помнил. Он помнил только ярчайшую детскую обиду на несправедливость мира, помнил, как он стоял посреди детской, и заливался горькими слезами в полном одиночестве.
«А ведь ты будущий царь, — сказал отец. — А плачешь как девчонка».
«Никто не видит!» — буркнул он, растирая глаза.
«Достаточно того, что видишь ты сам. Царь остается царем всегда и задает образец для всех. Всегда. Даже если этого не видит никто. Вот посмотри на себя в зеркало… Нравишься ты себе такой зареванный?»
«Нет!»
«А если не нравишься себе, как можешь нравиться людям? Какой ты образец будешь для подданых? Они скажут нам не нужен такой зареванный царь, или того хуже, сами начнут реветь. Так что вытри слезы и запомни — царь должен быть лучшим! На него должны равняться. Ему должны подражать. В жизни, в делах, в радости и в горе».