Я, безусловно, поинтересовалась, что это за дом такой, и получила смущённый расплывчатый ответ. Просто восхитительно — как взятку просить, так смущения у главного инспектора не было, а как прямо сказать, что это дом удовольствий, так он сразу покраснел, как невинная девица. Сразу понятно, что сам был завсегдатаем.
Что интересно, когда я спросила про отрезанный мизинец (а про него вообще не было упомянуто в материалах дела), инспектор отвёл глаза, а потом разбушевался на «этих проклятых газетчиков, что своими выдумками терроризируют население»!
— Вы не поверите, мисс Капсон, что нам порой приходится выносить из-за этих писак! Навыдумывают ужасов или приукрасят и так печальное событие, как в этом случае, лишь бы побольше экземпляров своей газетёнки продать! А нам потом объясняйся!
Старший инспектор был не очень молод и достаточно тучен; он так раздухарился, что стал багровым, я даже начала опасаться, что его удар хватит.
— Прекрасно вас понимаю, господин инспектор! Пресса и в столице часто глупости пишет. Но вы же понимаете, я не могла не спросить про столь… сочную деталь.
— Вот именно, что сочную, — буркнул инспектор, уже успокаиваясь.
Безусловно, полицейский был не так уж и неправ насчёт газет. Факты полностью они не выдумывают, но приукрасить или исказить, — это всегда пожалуйста.
Однако в конкретно этом случае, и особенно, если судить по крайне страстной реакции старшего инспектора, тут действительно что-то было. И почему полиция старается замолчать этот факт, если он действительно был?
Что в этом такого? Ну, отрезан у трупа палец, и что? Напротив, это могло бы навести на убийцу.
Утренняя газета была у меня с собой, и, выйдя из участка, я посмотрела имя автора: м. Уолис.
Надо навестить его.
В редакции адрес мистера Уолиса мне не дали, а сам он был на выезде. Где? «Конфиденциальная информация», — сухо сказал администратор.
Пришлось идти на подкуп.
Я угостила секретаршу этой редакции булочкой с приличным кофе из ближайшего кафе и приятной беседой, присыпленной пониманием, как непросто работать в чисто мужском коллективе.
Она, правда, посмотрела на меня немного странно, когда я упомянула чисто мужской коллектив, усмехнулась и дала адрес, где сейчас мистер Уолис проводил своё журналистское расследование.
Место, куда я прибыла, оказалось… интересным. Ещё никогда раньше я не бывала в дорогих борделях. И называлось это чудное место: «Дом нежной радости». Вот уж поистине «удивительное» совпадение!
Ещё более удивительным оказалось то, что меня — женщину, туда пустили, только потребовали плату за вход.