Когда утром, затисканные и зацелованные, бодрые и усталые одновременно, мы спустились вниз, Полина, с самого своего вынужденного каминг-аута избегавшая Дану, неожиданно ждала нас в гостиной. Ее взгляд оценивающе прошелся по мятому платью моей милашки, по сочным засосам на ее шее, по ее счастливой улыбке и яркому блеску в глазах — словом, по всем признакам, выдавшим, что наш выпускной удался на славу.
— Давно не виделись, — заметила моя управляющая, с плохо скрытой ревностью рассматривая мою девушку со всех сторон.
— Привет, — сдержанно отозвалась та.
— А ты здесь ночевала?..
Полин, что за вопрос? Ты же сама наверняка слышала.
— Да. А что? — с вызовом ответила моя милаха.
— Да так… Давно ты здесь не ночевала, — выдала моя хаус-леди, большую часть весны игнорировавшая мою личную жизнь, но теперь вдруг опять начавшая активно в нее вмешиваться. — А вы что снова, ребята…
Так и читалось: «сошлись? а я думала, вы опять на паузе… после меня…»
— А мы и не прерывались, — крепко прижалась ко мне моя няшка, как бы показывая одной незадачливой красотке постарше, что, в отличие от некоторых, она-то своего не упустит. — Просто у меня папа болел. Но сейчас он выздоровел! — боевито добавила она. — Так что теперь я часто буду сюда заходить!
Так и читалось: «и здесь ночевать! так что теперь вообще обзавидуешься!»
— Понятно, — кисло выдавила Полина, понимая, что ей теперь часто придется слушать довольные стоны моей девушки, и быстренько удалилась на кухню, не иначе как примиряться с этим.
— По-моему, — проводила ее прищуренным взглядом Дана, — она опять на тебя нацелилась…
— Да не, — отмахнулся я, — просто очередной ее прибабах. Так-то она мне всячески показывает, что как парень я для нее не существую.
— Ну не знаю, — протянула моя милаха, скептически прислушиваясь к показательно громко загремевшим на кухне кастрюлям, словно пытавшимся заглушить наш разговор, — а я вот вижу совсем другое… Пойдем! — еще крепче обняла она меня и решительно потянула к двери. — Папа, поди, уже совсем заждался! Поздравлю его с выздоровлением…
Ничем не сдерживаемые, мы неслись по утреннему городу на самокате. Я рулил, а Дана сзади обнимала меня, игриво водя ладонями по моей груди. Свежий морской ветерок ласково трепал волосы, приятно обдувал лицо и плечи и в целом бодрил. Школа осталась позади, впереди были свобода, лето и взрослая жизнь. А еще один крикливый папаша, нетерпеливо расхаживающий у своих ворот. Он увидел, как мы появились на горизонте, и аж подпрыгнул на месте — и «больная» нога ему совсем не помешала.