– Да-да, что сказала Инесса Сергеевна. Громов? Нам очень интересно.
Закатываю глаза.
– В следующий раз пойдёшь к ней сама, – не выпуская из рук дочь, снимаю обувь и иду в ванную комнату.
Мой прокурор с обвинением следует за мной.
– Если я пойду к ней сама, то наша дочь останется без аттестата о начальном школьном образовании.
– Почему, мам? – округляет глаза Тая.
– Потому что твоя мама – опасная женщина, – отвечаю, усаживая ребёнка на тумбу и переключая кран.
– А Инесса Сергеевна неопасная?
– Нет, милая. Она… обычная.
Подмигиваю жене в зеркало. Мою руки и расстёгиваю пуговицы на рубашке.
– Пап, – спрашивает наша восьмилетняя дочь. – Ну, правда. На меня не жаловались? Я ведь лучшая?
Перевожу взгляд на тёмные глазки в обрамлении пушистых чёрных ресниц и милое детское личико, застывшее в ожидании похвалы.
– Ты наша любимая, Тая, – отвечаю, отправляя рубашку в стирку. – И поэтому для нас с мамой всегда лучшая. Что бы ни случилось, помни об этом. Мнение всех остальных для меня неважно, никто мне не может рассказать о тебе больше, чем я сам знаю.
Детское личико озаряется счастливой улыбкой.
– Я тогда пойду в комнату мультики смотреть, пап.
– Беги, мелочь, – снимаю дочь с тумбы и перебираю пальцами кудряшки.
Наконец-то переключаю внимание на жену. Окидываю взглядом стройные ноги, целомудренно прикрытые облегающим платьем. Поднимаюсь до округлой груди – моя любимая часть её тела, если не считать интеллекта.
– Откуда эта херня в ней? – киваю в сторону двери, за которой только что скрылась наша сомневающаяся в себе дочь.
Карамелина пожимает плечами. Прислоняется к серому кафелю, спрятав руки за спиной. Загадочно смотрит, облизывая розовые губы.
Упираю ладонь в стену, в двух сантиметрах от её головы и склоняюсь, чтобы тоже их облизать. Как всегда вкусная…
– Голодный?..
– Пиздец какой, – отвечаю отстраняясь.
– М-м-м… Ужинать будешь?..
– Не-а, – смеюсь, целуя изящную шею и поглаживая тонкую талию. – Я с Иваном поел в офисе.
– Довольно практично. Ты идеальный муж.
– Ага.
Дыхание между нами утяжеляется. В брюках становится невыносимо тесно.
Жена отстраняется и с хитрой улыбкой щёлкает замком на двери.
– А что на ужин, кстати? – хриплю наблюдая, как она снимает платье, откидывает его в сторону и медленно усаживается на колени.
– Готовка – не мой конёк, любимый.
Поднимаю голову к потолку и прикрываю глаза.
Блядь. Это правда. Слава службам доставки и полуфабрикатам.
– Приходится брать другим, – продолжает Мия и тянет на себя металлическую пряжку и расстёгивает молнию. – Чтобы ты не заглядывался на молодых училок.