Меня передергивает. От отвращения.
— Идите вы все на хрен, извращенцы, — рычу. — Видеть вас никого не могу!
Альберт и Надя растерянно на меня смотрят, не понимая, что происходит.
— Мы рассказали Кире про нас, — мама издает нервный смешок. — Она немножко расстроилась.
— Да? — удивляется Надя. — А когда мы Роме рассказали, он нормально отреагировал.
Вот зря она это сказала. Зря она упомянула своего Рому. И тем более зря — что он нормально отреагировал.
У меня происходит короткое замыкание. Я себя не контролирую.
— Ваш Рома такой же придурок и извращенец, как вы, — заявляю, глядя прямо на Надю и Альберта. — Он полнейший идиот, дегенерат и дебил. Теперь понятно, в кого он таким пошел — в вас.
— Кира! Что за слова! — возмущается мама. — Немедленно извинись!
Показываю им всем средний палец.
Я разворачиваюсь и убегаю по лестнице на второй этаж в свою комнату. Там достаю из-под кровати спортивную сумку и начинаю бросать в нее вещи. Я лучше встречу Новый год на вокзале с бомжами, чем здесь с ними. Слезы текут по лицу, судорожно смахиваю их, продолжая набивать сумку одеждой. Я даже не могу толком сообразить, что с собой взять. Кидаю все подряд, не вдумываясь.
Поеду в Сочи к друзьям. Надо посмотреть билеты на самолёт. Сегодняшней ночью вряд ли улечу, надеюсь, на завтрашнее утро найдутся билеты. А в этом доме я не останусь ни на секунду.
Дверь моей комнаты бесцеремонно распахивается, и входит мама:
— Кира, ты опозорила нас.
— Это вы меня позорите, — сумка набилась до отказа, застегиваю молнию. — Я вас стыжусь.
— Посторонним людям необязательно знать правду. А разводы происходят каждый день. В двадцать первом веке живем. Куда ты собираешься?
Такое ощущение, мама только сейчас заметила, что я пакую сумку.
— Я поеду в Сочи, как и собиралась. В вашем театре абсурда я участвовать не собираюсь.
Мама упирает руки в бока. .
— Ты пока ещё живешь за наш счет.
— После праздников я это исправлю. Найду себе работу.
— Кира, немедленно спустись вниз и извинись, — требует.
— Даже не подумаю. Все, мама, не заставляй меня ненавидеть вас ещё больше. Я вернусь домой десятого января.
Я пытаюсь обойти мать, но она хватает меня за локоть.
— Ты никуда не поедешь, — шипит. — Ты наказана.
Набираю в грудь побольше воздуха.
— Немедленно отпусти мою руку, мама, иначе я до конца своих дней не буду с тобой разговаривать.
Должно быть, по моим глазам мама читает, что я не шучу. Медленно отпускает захват. Я замечаю на ее лице тень страха.
— Я улетаю в Сочи к друзьям и вернусь домой после праздников, — ещё раз повторяю и выхожу из комнаты.