– Знаю, – сказал я мягко. – И когда попытается, я накажу ее так, что она больше не захочет. Но не больно. – Пауза. – Просто… убедительно.
Наказание. Мысли об этом уже роились в голове. Я не был садистом – не наслаждался физической болью ради боли. Но контроль… Доминирование… Заставить ее признать мою власть, пока она не сможет дышать без моего разрешения…
Возбуждение прокатилось горячей волной. Я подавил его, сделав еще глоток.
– Что с платьем? – спросил я.
– Уже заказано в Dolce Gabbana. Белое, как вы просили. Доставят завтра.
– Кольца?
– Cartier. Платина с черными бриллиантами для нее, классическая платина для вас.
Черные бриллианты. Идеально. Красота с оттенком тьмы – прямо как она сама.
– Брачный контракт готов?
Лоренцо кивнул.
– Стандартные условия: она получает содержание, доступ к счетам, но не может инициировать развод. При попытке бегства все активы замораживаются. При измене…
– При измене я убью его собственными руками, – закончил я спокойно. – И ее запру в комнате, пока она не забудет, что существуют другие мужчины.
Он промолчал. Знал, что я не шучу.
Я подошел к столу, открыл ящик. Достал маленькую бархатную коробку. Внутри – тонкий серебряный браслет с гравировкой внутри: «Bella mia oscura. M.M.» Моя темная красавица.
Я заказал его на следующий день после того, как увидел ее фото. Еще до того, как предложил отцу сделку. Как будто знал, что она будет моей. Как будто у меня был выбор.
Захлопнул коробку. Отдам ей в первую брачную ночь. После.
– Что-то еще, синьор? – спросил Лоренцо.
– Да, – я повернулся к нему. – Найди все об институте, где она училась. Преподаватели, однокурсники. Если кто-то был к ней слишком близок – хочу знать.
– Ревность? – осмелился усмехнуться он.
Я посмотрел на него долгим взглядом.
– Предусмотрительность, – поправил я холодно. – Я не делюсь тем, что мое. Даже воспоминаниями.
Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с рассветом и мыслями.
Я вернулся к окну. Милан просыпался – розовеющее небо, первые машины на дорогах, люди, спешащие на работу. Обычное утро для них.
Для меня – начало новой эры.
Через два дня Лилиана Белла станет Лилианой Моретти. Встанет рядом со мной в церкви, наденет мне кольцо, произнесет клятвы. Будет ненавидеть каждую секунду.
А я буду наслаждаться каждым мгновением ее сопротивления. Потому что рано или поздно она сдастся. Все сдаются.
И тогда я возьму ее полностью – тело, разум, душу. Превращу ее огонь в тепло, ее ненависть – в зависимость, ее свободу – в клетку, которую она будет любить.
Потому что я Маттео Моретти. И то, что я хочу, я получаю.