— Котёл взорвался… — прошептал землемер. — Ну, теперь всё, амба…
Матвею отчаянно хотелось зажмуриться и зажать ладонями уши, чтобы не слышать гула, шипения, рёва и прорывающихся сквозь эту какофонию криков мучительной боли, издаваемых людьми, которые варились сейчас заживо — но н не шевельнулся, впитывая всеми органами чувств эту чудовищную симфонию катастрофы.
От берега уже отчалили лодки — и понеслись к месту гибели «Пэнгвэна», подгоняемые яростными ударами вёсел. Судно уже погрузилось целиком — над водой торчали только мачты, труба да верхушка одного из колёсных кожухов — авизо село на дно с креном примерно в двадцать пять градусов. Море вокруг всё было в точках — то ли обломки, то ли человеческие головы; плавала вверх дном сорванная взрывом с кильблоков шлюпка, и Матвей видел, как на неё, как на спину торчащего из воды кита, лезут крошечные чёрные фигурки.
Что вы там встали? — раздалось снизу. — Остелецкий, в расстёгнутом кителе, без фуражки, махал им рукой. — быстро вниз — и к берегу, к берегу! Осадчий со своими орлами побежал за подводными костюмами — надо поскорее осмотреть судно, понять, что это так здорово бабахнуло. И Тимофея отыщите, пусть хватает свои инструменты, бинты, что ему ещё понадобится — там наверняка полно раненых!
Матвей от этих криков словно пришёл в себя — дёрнул за рукав землемера Егора и кубарем скатился по деревянной лестнице, приставленной к стене.
Французский авизо «Пэнгвэн» появился в бухте часов в пять пополуночи. Подошёл, встал на якорь напротив крепости, демонстративно развернув на неё свои игрушечные пушечки и дал жиденький залп — то ли приветствуя полощущийся над башней ашиновский флаг, то ли оповещая обитателей Новой Москвы о своём прибытии. Последнее уже не требовалось — поселенцы все до единого уже высыпали на берег и с тревогой наблюдали за действиями пришельцев. Спустя полчаса от борта отвалила нарядная гичка и, подгоняемая дружными взмахами вёсел, понеслась к берегу. С опозданием со стены крепости ударила пушка — одно из двух старинных турецких орудий, которые по приказу Ашинова затащили на стену, и в качестве пробы произвели несколько выстрелов, рассчитывая, прежде произвести впечатление на толкущихся на рынке местных негров. Поражённые таким зрелищем, они наверняка разнесут по окрестным селениям известие о том, что у русских пришельцев теперь есть пушки, а значит — соваться к ним с оружием не стоит.
Пока проводились все эти салютации, Матвей, занявший удобный наблюдательный пункт на стене, рядом с импровизированной батареей, рассматривал авизо. Это было самое маленькое и, наверняка, самое уродливое судно стоящей в Обоке эскадры. Тупоносый, приземистый, со слегка откинутыми назад мачтами и тонкой дымовой трубой, несущий по два больших гребных колеса, «Пэнгвэн» больше походил на портовый буксир или волжский речной пароход, по недоразумению заполучивший на свою палубу боевые орудия.