Над полем битвы пронёсся громовой рык, и сотня хивашских конников бросилась в новую атаку. Дилль подумал, что сейчас хиваши попросту наткнутся на частокол рыцарских копий и только укрепят своими телами баррикаду, но пустынники оказались не так просты. Несколько десятков их спешились и начали разбирать завалы, а остальные по-прежнему швыряли дротики и стреляли из луков. Рыцари уложили наиболее настырных, оказавшихся в пределах досягаемости их копий, оруженосцы с луками подстрелили ещё с десяток, но баррикада всё равно таяла на глазах.
— А ведь я предупреждал, — хмыкнул Орхам. — Ну, Дилль, готовься — скоро они будут здесь.
Дилль только пожал плечами — он готов настолько, насколько это вообще возможно. На него всё чаще накатывали приступы головокружения, во время которых всё плыло перед глазами, и Дилль, честно говоря, сомневался, что в предстоящем бою от него будет какая-то польза. Но он был полон решимости сделать всё, чтобы не погибнуть зря.
Между тем хиваши, растащив более половины брёвен, составлявших баррикаду, снова отошли назад. Вновь послышался громкий гортанный голос, перерастающий в дикий визг, и несколько сот хиваши, издав громовой рёв, бросились в атаку. От ударов лошадиных копыт дрожала земля, а хивашские всадники рванулись в рукопашную, прыгая с коней и врубаясь в ряды защитников.
Рыцари стойко встретили первый натиск, и окровавленные тела пустынных воинов устлали остатки баррикады. Но всё новые хиваши с вытаращенными глазами шли на верную смерть, топча павших сородичей. При этом, кочевники не обращали внимания даже на смертельные раны, нанесённые им, и сражались до тех пор, пока не падали без сил.
— Это магия крови! — прокричал Орхам. — Дилль, когда они прорвутся — бей наверняка, иначе их не сдержать!
Сквозь крики и лязг оружия до Дилля донёсся громкий гортанный голос — наверное, это хивашский шаман опять воодушевлял своих воинов. Вскоре хиваши с вытаращенными глазами, в которых не читалось ни искры мысли, полезли в пролом, не обращая внимания на сыпавшиеся на них удары. Они гибли десятками, за ними шли новые берсерки, которые повторяли судьбу товарищей, но и ряды рыцарей редели. Дилль отметил, что под навесом, куда раненых оттаскивали юные оруженосцы, уже лежат человек тридцать. Командир одной из сотен — его имени Дилль так и не запомнил, отдавал короткие приказы, и новые рыцари вступали в бой, заменяя раненых и павших товарищей.
Дилль недоумённо посмотрел на старшего вампира — тот всё также неподвижно наблюдал за битвой, не делая даже малейшей попытки вступить в схватку с хиваши. Может, струсил? Или не хочет лишний раз рисковать? Сам-то Дилль не горел желанием драться — просто никакой другой перспективы не предвиделось. Но всё-таки, чего ждёт Орхам?