— Мишань, спасибо, выручил! Я тут заехал за вещами…
— Валер! — резко перебиваю его. — Вызывай пожарных, быстро. К нам во двор, барак горит.
Сбрасываю звонок. Теперь мне спокойнее. Валера не будет охать и вздыхать, а точно дозвонится и организует спасение.
В подтверждение моих слов за окном, в котором я заметил девчонку, вспыхивает огонь. Он расходится быстро, время идет на секунды.
— Маняша! — кричит она. — Там Манечка осталась! И мамочка!
Придется еще раз нырять в дым. Делаю глубокий вдох, ледяной воздух обжигает горло. Стягиваю шарф, окунаю его в снег и прижимаю ко рту.
Забегаю сначала в квартиру, из которой раздавалось кряхтение. Бабуля с котомкой мнется у дверей.
— Мать, на улицу, быстро! — тащу ее за локоть.
— Очки потеряла, как же я без них, — она трет лоб.
— На макушке очки ваши, — снимаю их и сую ей в руки. — Бегом на улицу!
Подталкиваю ее к выходу и спешу туда, где разгорается огонь. Меня встречает сплошная черная стена. Погружаюсь в пелену, стараюсь не дышать. В комнатах пока дыма меньше. Быстро осматриваю первую — никого. Надеюсь, эта Маняша не кукла. Прислушиваюсь — откуда-то раздается тихое хныканье, оно больше похоже на мяуканье котенка, но не проверить я не могу. Со стороны кухни треск. Надо спешить.
Перехожу к следующей. Заперто. Закрылись внутри одной квартиры? От кого? Выбиваю дверь плечом. У стены кровать, на ней вразвалку валяются два тела.
— Вставай! — с криком захватываю едкий дым, глаза начинают слезиться. Кидаюсь к кровати, спотыкаюсь и едва удерживаюсь — на полу разбросаны пустые бутылки.
— Кто еще в квартире? — трясу их. — Где Маняша?
Ворочаются, только… Пьяные что ли?
— К выходу пошла! — пытаюсь поднять за плечи женщину.
— Отвали! — пьяно бормочет и отталкивает меня. — Виталь, он пристает ко мне.
— Я те ща!.. — соседнее тело заходится кашлем. — Че за вонизма?
Узнаю в нем алкаша, который постоянно шатается по нашему району и стреляет то сигареты, то на опохмел. Он переворачивается на бок, смачно харкает на пол и лезет к своей со-кроватнице.
— Дочь твоя где? — трясу женщину.
— Манечка, деточка, тут была, спит, — она приподнимается, но тут же падает обратно. — Башка болит. Есть че выпить?
— Ты ох…ел? Лапы убери! — алкаш замахивается на меня, вырубаю его коротким ударом, женщина вскрикивает и разворачивается к телу.
Оглядываю комнату — у противоположной стены стоит сундук, на нем комья тряпок. Бросаюсь к куче — в тряпках лежит младенец. Я не разбираюсь в возрасте, но несколько месяцев ему уже есть. Точнее, ей, если это и есть та самая Маняша.
Хватаю ребенка, выбегаю на улицу. Публика еще увеличилась. Детей разобрали по рукам, сердобольные соседи вынесли пледы. Этим их участие ограничилось. Рваться в дом, в котором начинается пожар, желающих больше нет.