Дорофеев со смотрителем подорвались, притащили мешок. Шляпник распустил завязки. Высыпал кости на пол, принялся пересчитывать. Мне ещё сильнее, чем раньше, захотелось его прибить.
— Одной кости не хватает, — закончив подсчёт, объявил шляпник. — Мне всё равно, на каком этапе цепочки образовалась брешь. И всё равно, как вы будете возмещать убыток. Но это должно быть сделано сегодня.
— Быть не может! — это Дорофеев и смотритель выпалили в один голос.
— Тем не менее — есть. — Шляпник принялся складывать кости обратно в мешок.
— Алексей, паскуда! — взревел Дорофеев. — Это он, богом клянусь! То-то мешок тащить вызвался, ворюга… Точно! — Он хлопнул себя по лбу. — Алексей ведь останавливался по дороге! И в мешок заглядывал! Выходит, тогда и спёр. И как это я не доглядел… Изловить его надо. Пусть убыток возмещает.
— Ах ты, тварь позорная, — возмутился я.
Махнул через перила и спрыгнул с площадки вниз. Приземлился прямо перед Дорофеевым.
— О том, что тут у вас за «товар», я вообще молчу. Если ты до своих лет дожил, а что значит быть человеком, не понял, сейчас уже поздно. Но ты ведь, сволочь, мало того, что человечьими костями торгуешь — ещё и крысишь!
Дорофеев разинул рот. Что придумает в своё оправдание, я дожидаться не стал. Тратить на это дерьмо магию тоже. Ударом кулака отправил Дорофеева в нокаут.
С левой руки, развернувшись, влепил смотрителю. Этот тоже рухнул, как подкошенный. А я посмотрел на шляпника, застывшего над развязанным мешком.
Сбежать он не мог — с площадки я прыгнул прицельно, так, чтобы перекрыть гадине доступ к двери. А вот Доспех накинуть успел. С помощью амулета, конечно — исходящей от него Силы я по-прежнему не чувствовал. Мой кинжал, нырнувший к горлу шляпника, наткнулся на невидимую преграду.
— Подготовился, — хмыкнул я. — Ну, ничего. Я тоже сложа руки не сидел. — И вытащил из-за пазухи верёвку. Длинную, прочную, лично выбирал в лавке у амулетчика. Знал, что пригодится.
Изобразил на конце веревки петлю, накинул её на шею шляпнику.
— Теперь ты хоть трижды невидимкой стань — никуда не денешься. Навредить-то я тебе не сумею — пока. Но ничего, у меня времени много. Подожду, пока твой Доспех истает, тогда башку и снесу. А пока ты мне поотвечаешь на вопросики.
При виде верёвки шляпник побледнел. Да, я это увидел — от движухи шляпа съехала на затылок, и на меня пучились два круглых, навыкате, глаза. Тонкая полоска усов казалась нарисованной. А почему этот урод побледнел, понятно. Он-то думал, что самый умный. Со всех сторон амулетами обложился, и всё — в домике. Не может же такого быть, чтобы кто-то оказался ещё умнее…