Впрочем, подожду пока. Подумаю. Есть и другие варианты. Вот, например, Защитный Круг можно прокачать таким образом, что он станет Кругом Огня. Будет не только не позволять всяким тварям пролезть внутрь, но и при этом палить их. Вещь же? Вещь! Только наверняка маны будет выжирать до жопы много. Ну и ладно. Может, против лешака — самое то?
Жаль, что родий всего три, блин. Вот почему и хотелось бы на мелкую охоту сходить до того, как на лешака замахнёмся! Подтянуть разных Знаков и…
— Вы пунктуальны, — послышалось совсем рядом, и я вынырнул из облака приятных мыслей в грубую действительность.
Ага, так. Сосредоточились. Я — Алексей, вокруг — кладбище, а передо мной стоит какая-то демоническая фигура в капюшоне. Назгул, мать его. Ну ладно, я тоже голову пониже наклоню, шляпу дёрну, как будто в знак приветствия, вниз. В эту игру можно играть вдвоём, братишка.
— А вы опаздываете, — сказал в ответ.
Согласно моим внутренним безошибочным часам, было уже три минуты пятого.
— Не забывайте, с кем говорите, — произнёс нарочитый бас из-под капюшона.
— А с кем я говорю?
— Эм… Благодарите бога, что не знаете. Товар здесь?
Холёная аристократическая лапка указала на мешок.
— Здесь. А деньги при вас?
— Деньги! — с презрением отозвался капюшон. — Что значат деньги, когда мы делаем такое важное дело!
— Ну, если для вас ничего не значат — можете мне вообще все отдавать, не обижусь.
Капюшон, поняв, что катастрофически не вывозит в словесном поединке, молча сунул руку за пазуху и вынул оттуда увесистый кошель. Бросил его мне.
Я поймал, взвесил на ладони — солидно! Открыл, вынул пару монет — золото. Ишь ты. Не врал Лёха — действительно в десять раз против обычных костей платят.
— Всего хорошего, — сказал капюшон и потянулся за мешком.
— Куда! — прикрикнул я. — А посчитаться?
— Чего?
— Мне откуда знать, что вы меня не обманываете? Сироту всякий обидеть норовит!
— Сироту? — обалдел капюшон.
— Ну да. Матушка умерла десять лет назад, папаша из дома выгнал. Всё равно что сирота.
— Мы так не договаривались, — вконец растерялся капюшон.
— Вот и я папаше то же самое говорю. Да ему разве объяснишь? Упёрся, как баран: «Мои подсвечники, мои подсвечники!»
— Какие ещё подсвечники⁈
Я, в принципе, выяснил уже всё, что хотел. Понял, что передо мной стоит круглый лох, который в цепочке выполняет сложную функцию «принеси-подай, пошёл нахрен, не мешай». Принято, понято. Едем дальше.
— Ладно, — сказал я и сунул кошель за пазуху. — Кому ж верить-то, если не людям, с которыми работаешь. Верно?
— Всего хорошего, — предпринял капюшон ещё одну попытку свалить красиво.