Настя взвизгнула, предусмотрительно закрыв себе рот обеими руками. Но быстро пришла в себя.
— Марфа⁈ — ахнула она. Шёпотом. — Ты что здесь делаешь⁈
Внезапно смутившаяся русалка прикрыла грудь одеялом и отвернулась.
Настя с укоризной покачала головой.
— Ах, Владимир Всеволодович! Какой же вы, оказывается…
— Не виноват он! Я с-с-сама приш-ш-шла! — самоотверженно заявила русалка. — Он с-с-спал, а я в пос-с-стель залезла. Он меня отверг, а тут как раз вы пос-с-стучать изволили.
Ишь ты. Ошибся я — относительно мозгов. Тварь не тварь, а в стрессовой ситуации будь здоров соображает.
— Ох… — Настя хихикнула. — Что ж, в таком случае делается понятным, почему вы так обо мне подумали, когда я пришла. Теперь мне, пожалуй, действительно пора удалиться. И ты, Марфа, тоже уходи немедленно! Какой стыд! Фи! А я ведь сразу говорила папеньке, что дурное это дело — русалку в дом брать!
С этими словами Настя ушла, опять глубоко надвинув на лицо капюшон. Похоже, её просто прикалывал этот вайб таинственности. Никакого практического смысла в такой маскировке дома, где под утро все дрыхли мёртвым сном, не было.
Марфа извлекла из глубин постели смятую рубашку, принялась одеваться. Я занял стул, освобождённый Настей, и задумчиво смотрел на неё.
— Прос-с-сти, — сказала русалка, заметив мой взгляд. — Не удержалас-с-сь. Но что же вы такое затеяли? На лес-с-сного хозяина идти!
— Не помогло? — спросил я.
— Чего изволите?..
— Любовь, говорю, не помогла? Фефект фикции у тебя остался.
— Не помогла, — грустно сказала Марфа. — Почему? Непонятно.
Судя по голосу, русалка была расстроена не на шутку.
— Ну так, может, всё-таки не покувыркаться в постели надо, а чтобы по-настоящему тебя полюбили?
— Как же, ты полюбиш-ш-шь, — отмахнулась Марфа. — Это ты только с-с-с виду — мальчиш-ш-шка молодой. А душа-то у тебя взрос-с-слая, обожжённая…
— Вот про душу — это давай будет наша с тобой маленькая тайна. А про своего лесного хозяина — ты мне всё, что знаешь, расскажи.
Русалка не возражала. Охотно принялась рассказывать.
Оказывается, русалки с лешим пересекались не то чтобы каждый день, но частенько, и ничего феноменального в этом не видели. Русалки вообще были существами необычными. С одной стороны, они были крепко связаны с водной стихией, с другой — свободно тусили в лесах. А с третьей — вообще любили резвиться на полях, то топча и уничтожая посевы, а то наоборот — стимулируя их рост.
За каким таким хреном они при этом убивают людей — этого Марфа мне объяснить не могла. Складывалось впечатление, что её этот вопрос и саму, по здравом размышлении, озадачивает.