Он не шелохнулся. Он просто смотрел на меня, и весь мир, казалось, замер в ожидании моих следующих слов.
— Я готова обсудить пункты о долгосрочных перспективах, — закончила я.
Он не улыбнулся. Не сразу. Он просто смотрел на меня так, словно видел впервые. Словно только сейчас, после всех битв и потрясений, он, наконец, разглядел настоящую меня. А потом его губы тронула медленная, безгранично нежная улыбка.
Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение больше не было просто точкой опоры. Оно было обещанием.
— Я ждал, когда ты будешь готова, — тихо сказал он. — Мой экземпляр договора всегда был открыт для поправок.
Я сжала его руку в ответ. За окном сиял огнями огромный, равнодушный город. Но я знала, что больше никогда не буду в нем одна. Пепел осел. Феникс не просто возродился.
Он расправил крылья для нового полета.
Год. Триста шестьдесят пять рассветов, не отравленных ложью. Триста шестьдесят пять вечеров, не наполненных тихим, удушающим ожиданием. Я стояла на кухне квартиры Алексея, той самой, с огромными окнами и видом на город, и наблюдала, как он заваривает кофе. Наша рутина, ставшая за этот год спасительным якорем. Мы жили здесь вместе. В пространстве, где началось мое падение, но где, как ни странно, началось и мое возрождение.
Стасу дали двадцать два года строгого режима. Без права на условно-досрочное освобождение. Организация убийства двух лиц, мошенничество в особо крупном размере. На суде он вел себя тихо, почти не поднимал глаз. Вся его гениальность, все его высокомерие испарились, оставив лишь серую, выцветшую оболочку человека, который проиграл. Окончательно.
Компания отца была спасена. Мы с Алексеем, как два хирурга, провели сложнейшую операцию по ее реанимации, и теперь она снова дышала полной грудью, возвращая утерянные позиции. Жизнь налаживалась. Шрамы затягивались.
Но оставалась одна нить, тонкая, почти невидимая, которая все еще связывала меня с тем миром. Ольга. И маленький Арсений. Я долго гнала от себя мысли о них, но они возвращались. Я должна была знать. Не из мести, не из злорадства. Из необходимости поставить последнюю точку.
Я снова позвонила Макарову. И спустя время наша встреча прошла в том же неприметном кафе, что и раньше. Он постарел за этот год, но взгляд остался таким же острым.
— Как и просили, — сказал он, пододвигая ко мне тонкую папку. — Кратко и по сути.
Я открыла ее. Несколько фотографий, несколько листов отчета.
Из той квартиры, что купил ей Стас, они съехали почти сразу после его ареста. Квартира, как и другие его «серые» активы, была продана с молотка в счет погашения огромных долгов перед кредиторами, которые, в отличие от обманутых инвесторов, хотели вернуть свои деньги быстро и без лишнего шума.