— Ты меня слышишь? — заорал я.
Он что-то прохрипел, но я был оглохшим и потому не разобрал его слов.
— Говори громче! Кто мог это сделать? Ну же!
— Че… че…! — Он так и не смог произнести слово до конца.
Внезапно его тело содрогнулось в конвульсии, а потом так же резко ослабло.
Чухонец помер, и что значило это его «че» — ведомо одному Всевышнему. Чебуреки, Чебоксары, Чебурашка, твою мать!
Гражданин Коскинен унёс тайну с собой в могилу, и мысль об этом приводила меня в отчаяние.
Я заставил себя собраться. Давай, Быстров, прекращай панику! Садись и думай!
Я посмотрел на разбитое окно. Быть может, разгадка таится там, в темноте!
Дежурный не мог не слышать взрыв, сейчас он поднимет тревогу, поставит всех на уши, так что за раненых друзей можно не беспокоиться, им обязательно окажут помощь.
А я просто обязан найти ту скотину, что метнула в окно гранату. Выходит, не померещилось мне тогда, кто-то действительно наблюдал за нами с ночной улицы. Пасли с момента засады или нарочно приставили наблюдательный пост?
Пришла пора узнать это и многое другое.
Вытащив револьвер, я шатающейся походкой подошёл к окну и перевалился через подоконник. Как бы хорошо ни бегал преступник, я всё равно буду быстрее в полном соответствии с новой фамилией.
Ночь. Улица. А вот фонаря и аптеки нет. Кругом почти хтоническая тьма. Даже не скажешь, что ты в огромном городе, практически мегаполисе по меркам начала двадцатого века.
Направление, в котором скрылся злодей, неизвестно. Он мог убежать и налево и направо. Свидетелей на пустынной улице само собой не имеется. Да и откуда бы им взяться?
Я прислушался. Ответом стал лай собаки, я бросился на него, молясь, на то, чтобы пёс гавкал на удиравшую от меня сволочь.
Лёгкое головокружение и шум в ушах давали о себе знать. Я понимал: стоит только чуть-чуть расслабиться и всё, у меня просто не хватит сил на преследование. Значит, надо собрать всю волю в кулак и бежать, несмотря ни на что.
Постепенно глаза освоились в темноте, я уже уверенно различал стены домов, фонарные столбы и ямы на мостовой. Благодаря этому я не поломал себе ногу и не свернул шею.
Вот какая-то тень метнулась в один из дворов. Случайных прохожих сейчас нет, ночью Москва, даже в центре почти вымирает, жизнь теплится только в отделениях милиции или нэпманских ресторанах. Ближайший ресторан находился в противоположной стороне. Отлично, я напал на след ублюдка!
Двор оказался сквозным, проплутав, мы вылетели на Тверскую, и тут я растерянно остановился: преступник как под землю канул.
Вот гадство! Была бы служебная собака, ищейка. Уж от неё бы субчик никуда не делся!