— Ладно. Я что-нибудь придумаю.
Он отрицательно замотал головой.
— Не-а! Ты — фигура мелкая, ничего не решаешь, так что вези меня к главному. Пусть придумает, как меня в живых оставить, и тогда я весь расклад сдам.
— Хорошо! — подумав, согласился я. — Но не вздумай обмануть, пожалеешь!
— Не журись, начальник, моё слово твёрдое.
Появился фельдшер и сразу принялся хлопотать над Рябым. Закончив с подстреленным, переключился на моих напарников. Как я и думал, всё обошлось — парни отделались сравнительно легко. Ничего такого, что не лечится водочным компрессом.
Лёня повёз Рябого в тюремную больничку, а мы с Иваном поволокли Чухонца к Максимычу. Тот твёрдо заявил, что не уйдёт с работы, пока мы не предстанем пред его светлы очи.
Галину трогать не стали. И бабу-дуру жалко, и ребёнка её малолетнего. Может, вырастет, станет человеком, в отличие от беспутного папаши.
Трепалов действительно не пошёл домой, в окошке его кабинета всё ещё горел свет.
— Трудится Максимыч, — поймав мой взгляд, произнёс Иван.
Как и все мы, он очень уважал нашего начальника и был готов ради него идти хоть под расстрел.
Внезапно возникло такое чувство, будто меня кольнуло в лопатку. Такое бывает, когда на тебя смотрит кто-то со стороны. Я поёжился.
— Вань, ты ничего не чувствуешь?
— Ничего, а что такое?
— Не знаю… Может померещилось…
Неосвещённая фонарями Петровка казалась вымершей. Улица спала, как и весь город. Видимо, мне действительно показалось.
Мы вошли в здание. Дежурный встрепенулся, но, узнав нас, успокоился.
— И чего вам не спится, сыскари!
— На том свете выспимся, — флегматично произнёс Иван.
— А… Это да, все там будем.
Приёмная была открыта, мы подошли к кабинету Максимыча, и я постучал в обтянутую кожей дверь.
— Входите.
Я перешагнул порог первым, следом за мной Чухонец со связанными руками, последним Бодунов.
— Вижу, засада удалась, — довольно кивнул Трепалов, откладывая исписанный мелким почерком лист. — А где Леонид?
— Жора подстрелил телохранителя Чухонца, так что Лёне пришлось везти его в больницу, — доложил Иван.
— А без стрельбы было не обойтись? — поморщился Максимыч.
— Видели б вы того телохранителя! — горячо воскликнул Иван. — Он нас как слепых котят одной левой раскидал. Чемпион всё-таки!
— Жить-то хоть будет?
— Будет. Я ему по ногам стрелял… — сказал я.
Трепалов посмотрел на Чухонца.
— Что ж, гражданин…
— Коскинен Микаэль, — вежливо склонил голову тот. — По-вашему, Михаил, значит.
— Михаил так Михаил. Присаживайтесь.
Мы так и поступили, сев напротив большого окна.
— Он что-то успел рассказать? — спросил у меня Трепалов.