— Видишь? Похоже, кровь свежая. Странно, что не замыл.
Я кивнул и вернулся к допрашиваемому.
— Это всё?
— Всё без утайки.
— Не всё, — вздохнул я.
— Гражданин начальник, ей-богу: как на духу говорил!
— Нет, Брылов. Ты забыл упомянуть, как вчера убил Гаврилова.
— Вы и это знаете, — опустил голову Брылов.
— Мы многое знаем. А теперь я узнал, почему ты его убил. Когда я назвал фамилию, ты даже не спросил, кто это. Значит, вы были знакомы.
— Ходили когда-то на одном корабле, — шумно выдохнул воздух сквозь ноздри Брылов. — А потом Гаврилова списали на берег, он подался в угро. Когда я увидел его возле дома, где прятался Панов, сразу понял: не случайно. Я не хотел его убивать… Мне пришлось это сделать.
Мои пальцы сжались в кулаки, я заставил себя сделать паузу, досчитав в уме до десяти.
— Осип, сними с него показания. А потом убедись, что он всё подписал.
— Сделаем, — коротко произнёс Шор, с ненавистью разглядывая Брылова.
Было раннее утро, почти все заведения на улице ещё не открылись, но разноцветная вывеска «Русский салон для стрижения и брижения братьев Воган» свидетельствовало, что цирюльня начинала работу с восьми.
На моих часах была четверть девятого.
Я вошёл в салон.
Толстый маленький парикмахер, скучавший без клиентов, отложил газету в сторону и встал с кресла. На его широком лице расплылась фальшивая улыбка.
— Милости прошу! Побрить, подстричь? Если хотите — сделаем причёску по последнему парижскому каталогу…
Я машинально тронул рукой голову. Что-то за делами и заботами, действительно, давненько не наведывался к парикмахеру и порядком зарос. Правда, Настя убеждала, что мне так идёт, но… и служба в армии, в милиции, полиции, а потом ещё и уголовного розыска советской России двадцатых, приучила меня носить короткие стрижки. Вдобавок, это ещё и очень практично и удобно.
— Простите, на вывеске написано, что это салон братьев Воган… Вы кто-то из них? — спросил я.
Парикмахер усмехнулся.
— Увы, братья Воган давно уже в Берлине. Я выкупил у них дело, но вывеску менять не стал. Среди клиентов так много людей консервативных… Но вы можете не переживать: стригу я ничуть не хуже братьев!
— Значит, это вы — гражданин Архипов, — теперь уже улыбнулся я.
— Да, а что?
— Ничего… хорошего для вас. Вы арестованы, Архипов. И да, кстати, Панов прячется у вас в подсобке — да?
— Да, — взволнованно кивнул парикмахер.
— Он всё ещё спит?
Архипов снова кивнул.
— Чудесно. Тогда давайте не станем шуметь и тихонечко проведаем нашего общего друга. Вы меня поняли, Архипов?
— Понял.
— Тогда пошли.
В небольшой подсобке при цирюльне стоял стойкий аромат винокурни. По нему сразу можно было понять: выпито вчера было изрядно.