— Кто отличился в ходе операции? — спросил чекист.
— Товарищ Быстров и его отдел.
— Что ж… Вижу, не зря Георгия Олеговича откомандировали к нам из Москвы…
— Не зря, — подтвердил Барышев.
— Мне кажется, товарищ Быстров и его коллектив заслуживают награды. Что скажете на этот счёт, Дмитрий Михайлович?
— Я целиком солидарен с вами.
— Что ж… — задумался чекист. — Может у вас будут какие-то пожелания, товарищ Быстров?
— Будут, — сразу откликнулся я.
— И какие? — помрачнел Дерибас.
Очевидно, от меня ожидалось больше скромности.
— Прошу оказать содействие в организации детского сада и яслей для семей сотрудников уголовного розыска и милиции. А так же прошу оказать материальную помощь родным павшего на боевом посту товарища Гаврилова. Он был единственным кормильцем в семье, — спокойно озвучил свои пожелания я.
Дерибас кивнул.
— Я понял вас, Георгий Олегович. Думаю, мы с товарищем Быстровым сможем пробить оба этих вопроса. И никто будет не силах нам помешать. Так, Дмитрий Михайлович?
— Конечно, — улыбнулся Барышев.
— Тогда перейдём к другим вопросам, товарищи сыщики! Дело у меня к вам следующее… — заговорил Дерибас, пододвигая к себе несколько пухлых папок с документами.
На экране появились титры «Конец фильмы», вспыхнул яркий искусственный свет. В зале раздались оглушительные аплодисменты.
Я поёрзал на кресле кинотеатра. Даже волшебная сила киноискусства не сделала его мягким.
Сидевшая рядом Настя довольно толкнула меня локтем.
— Неужели, это ты всё это придумал? — восхищённо спросила она.
— Честно?
— А как иначе? — удивилась она.
— Если честно, от меня тут примерно половина. Остальное киношники переврали, — признался я. — Того убийцу с топором мы совсем по-другому брали. Улик у нас не было, пришлось методом провокаций…
— А в сценарии у тебя как было?
— Почти как в жизни, но, видимо, режиссёр решил, что это не кинематографично и сделал по-своему.
— Всё равно — здорово получилось! — заявила Настя. — А ты что скажешь, Степановна?
Женщина улыбнулась.
— Скажу, что с мужем тебе повезло, Настюша!
— Это точно! — засмеялась Настя и поцеловала меня в щёку.
— Сама такому счастью не верю! До сих пор думаю, что сплю!
— Хочешь — я тебя ущипну, чтобы проверить? — подмигнул я.
— Дома ущипнёшь! Всё дома! — многообещающе, так, как умела только она одна, прошептала Настя, и меня аж бросило в жар.
Вот что значит, любимая женщина!
На сцену тем временем выходила съёмочная группа картины в полном составе: и директор картины Яков Абрамович Корн, и режиссёр Борис Яковлевич Лоренцо, и сыгравший Знаменского — Валера Фогель, и красотка исполнявшая роль эксперта Кибрит, и здоровяк, перевоплотившийся в Томина — я не знал их фамилий, но, говорят, звёзды советского кино не из последних. Оператор, какие-то техники… Человек под сто, если не больше.