— С ума сошёл? Конечно буду, — произнёс я, смотря на то, как импровизированные командиры взводов объясняют взводам расстановку сил и средств.
Цена демократии
И восемь тысяч человек, повзводно, согласно их комнатам выходили за ворота тюрьмы.
Они шли нестройными колоннами, вооружённые кто чем, автоматов и пистолетов хватило не на всех. И основным оружием ополчения новой демократии были подручные средства, а чаще — голые руки и ноги. Шли босиком, в синих робах, худощавые и с запавшими глазами, но с горящими взглядами. Шли те, кто ещё час назад спал на бетоне вповалку с двадцатью соседями, кто пил ржавую воду из крана, кто отдавал последние риели за право не спать у отхожей дыры.
Я шёл впереди, направив сотовый на себя.
А сзади, на вышках, ещё светили прожекторы. Ветер от тюрьмы доносил до меня синтетическую гарь, вонь говна и пороха.
Ребята из «Вивальди» шли, окружив меня. Моя армия гудела. Тысячи голосов — на кхмерском, на английском, на ломаном русском — они сливались в один протяжный рокот, похожий на шум прибоя. Кто-то скандировал «Генерал Ме!», кто-то — «НДРК!», кто-то просто орал, выпуская годами копившуюся злобу.
Мы двигались по слабо освещённой дороге на юг, растянувшись в длинную колонну. Чёрное небо и не думало светлеть, зато над головой не было туч и сияли множественные звёзды.
И в этой самой атмосфере — гари, криков и шаркающего топота сотен босых ног — я принял звонок от своей супруги.
— Привет, мой милый, я наконец-то в России. Знаешь, я всегда хотела посмотреть Санкт-Петербург, спасибо тебе за эту поездку. Ты где-то тут, да?
— Привет, — улыбнулся я, заглядывая в экран, смотря на мою любимую, голубоглазую и светловолосую Иру.
— Ох, что у тебя с лицом? Ты нарисовал себе кошачьи усы? И зачем котику фуражка?
— Я тоже очень рад тебя видеть. Нет, я не в России, у меня ещё тут дела, но я обязательно к тебе прилечу. Ты в Питере, да?
— Да, меня поселили в комнату. Знаешь, тут странно: у нас один человек на крыше стоит с луком и смотрит вдаль.
— Это Ярополк. Если возникнут с ним проблемы, скажи, что ты жена князя Медоеда.
— Ха, — улыбнулась она, — мне сказали, что мне надо улетать, потому что в Камбодже начинается война. Ты же сейчас не там? Ты же не там…
— Да какая война? Так, народные гуляния. Я вон даже с усами и в фуражке, раскрашенной маркером, хожу. Так, помогаем местным провести учения, полевые, — произнёс я.
— Ну, жаль, конечно. Я очень надеялась тебя увидеть. Я вообще знаю, что тебе нельзя звонить, но мне порекомендовали, сказали, что этот звонок тебе очень сейчас нужен.