— Мне кажется, — мы не торопясь шли по коридорам главного в стране административного здания, изредка кивая попадающимся по дороге партийцам, — что ты слишком много внимания уделяешь этой самой коррупции в СССР. Сколько у нас реально воруют именно на уровне руководства? Совсем не так уж и много, особенно если с капиталистами сравнивать. Поди в торговле на уровне оптовых баз и магазинов существенно больше «утекает».
— Тут я согласен, вот только утекающие на уровне магазинов деньги они же не в карманы продавщице бабе Любе идут. Вернее, туда тоже, но и наверх доля уходит. Поверь мне, когда сядет последний районный секретарь, который имеет долю с торговли у него на территории, вопрос с нарушениями на низовом уровне снимется сам собой. То что продавщица разбавляет сметану водой, это не болезнь, это только симптом, просто ей позволяют это делать. Директору магазина, а тому — начальство выше.
Недавний «сигнал» от набравшегося смелости обратиться напрямую к генсеку функционера очень среднего звена как раз сейчас проверяли компетентные органы, но я был готов поставить свой ЗиЛ против дырявого носка, что там все подтвердится. И что опять же точечные репрессии вряд ли смогут принести глобальную пользу. Да, кого-то мы посадим, ситуация на время как бы затихнет, но едва покажется, что очередная «кампания» пошла на спад, они тут же вылезут вновь.
Значит, нужно сделать, чтобы кампания была явлением перманентным.
— Все равно, полностью эту заразу не задавишь…
— Не раздавишь, — подошел к открытой уже для меня двери автомобиля. — Но ты знаешь, есть такой у капиталистов параметр как «восприятие коррупции» среди населения. Это то, как обычный гражданин относится к такому явлению как коррупция. Вот остановил тебя гаишник за превышение и намекает на то, чтобы «договориться на месте». Вот когда большая часть наших людей в ответ на такое предложение начнет «не отходя от кассы» сразу же звонить в прокуратуру с жалобой и действительно будет считать, что лучше заплатить штраф официально, чем дать на лапу, пусть и в меньшем размере, тогда я скажу, что борьба с коррупцией вышла на финишную прямую. Тогда под давлением и сверху и снизу данное явление можно будет свести к минимально возможному минимуму. А для этого мне нужна пропаганда, само это негативное отношение людей к взяткам из воздуха не появится.
— Хорошо, — Лигачев, который во время моей краткой лекции явно немного заскучал, только кивнул и протянул руку, прощаясь. — Я озабочу своих ребят, подумаем, что там можно организовать. Давай, до завтра…