Наша цель находилась в десятке километров от города — небольшой комплекс, который издалека можно было принять за старые складские сооружения, если бы не высокий металлический забор с колючей проволокой и множеством табличек, предупреждающих о том, что периметр находится под напряжением.
Разумеется, забор давно покосился, а местами и вовсе обвалился, краска с табличек облупилась и опала, так что суть можно было понять, лишь сопоставив несколько одинаковых надписей.
Ну и никакого напряжения давно не осталось.
Зашли на территорию, которая уже давно поросла бурьяном, а местами валялись костяки каких-то животных. Довольно старые, видимо, раньше здесь было чье-то логово, но очень давно.
Мы прошли вглубь к центральному зданию, больше всего напоминающему черную коробку без окон. Наверху знакомая надпись «Синт Глобал». Та же фирма была указана владельцем браслета. Некоторых букв не хватало, одна валялась внизу, другая висела вверх тормашками. Но название угадывалось.
А рядом был нарисован неплохо сохранившийся знак корпорации.
— Гребаный Зиндай, — произнес я вслух. — В каком месте Витрувианский человек Да Винчи похож на символ церкви Эбола? Или у него всё, что с четырьмя руками и ногами, это Эбол?
Знак действительно напоминал символ церкви исключительно количеством конечностей. Но это точно был Витрувианский человек. Несмотря на несколько схематичное изображение, тот был вписан одновременно в круг и в квадрат, как в оригинале.
Странный выбор для логотипа корпорации, но куда мне лезть в лаптях да по воспроизведенному мрамору?
Нашлись и главные ворота, в центре которых зияла огромная дыра. Подойдя ближе, осмотрел пролом более внимательно. Сталь толщиной в локоть, края оплавлены и загнуты внутрь. Кто-то ударил снаружи чем-то мощным и раскаленным.
— Зиндай не поскупился, чтобы зайти внутрь, — задумчиво произнес я.
Постоял перед входом несколько минут, вглядываясь во тьму. Сердце билось ровно, но в душе все равно разлилось чувство тревоги. Не от незримой опасности, а от того, что я могу увидеть там, внутри. Слишком долго я сюда добирался, слишком много сил было вложено. Да и я сам на этом пути изменился до неузнаваемости.
И очень не хочется теперь уйти ни с чем.
— Чуешь чего? — спросил я Субботу.
Пес фыркнул. Это означает: нет там ничего, зачем вообще мы туда лезем? Лучше бы пошли и завалили какую-нибудь сочную мясистую дичь.
— Ну, раз ничего, то пошли, — я первым шагнул во тьму провала.
Можно я скажу матом?
Я прямо почувствовал этот дух больших корпораций, стоило мне пересечь порог. Доводилось бывать в подобных местах, и всегда одна и та же картина. Вроде бы какой-то вшивенький комплекс на задворках небольшого городишки, а ощущение, словно в головной офис вошел через парадный вход.