— М‑да, получил, — подвёл я итог сегодняшним приключениям.
Я разделся и осмотрел своё крепкое и подтянутое тело — постоянные занятия зимой хоккеем, а летом футболом давали о себе знать. Благодаря этим увлечениям мне не приходилось стесняться, раздеваясь перед девчонками на физкультуре, в отличие от многих других ребят. Кстати, сейчас с этой частью организма тоже было не всё в порядке: на левом боку красовался довольно большой кровоподтек.
Едва я вышел из ванной и прошёл в свою комнату, как прибежала мать с полотенцем, полным льда.
— Максим, нужно приложить лёд к синякам, — сказала она, пытаясь пристроить к моему лицу полотенце.
— Я сам, — отодвинулся я от её рук, забирая полотенце, — сам всё сделаю.
— Ну сам, значит, сам, — нервно сказала мать и ушла из комнаты.
Мне стало немного стыдно за своё сегодняшнее поведение, но я сразу отмахнулся. Когда же она поймёт, что хватит со мной сюсюкаться, я уже давно немаленький!
Примерно через час я запрыгнул на кровать и попытался уснуть. Естественно, получилось не очень: в голову полезли мысли о драке и о том, что завтра скажет отец. Под аккомпанемент этих раздумий ворочался в постели до глубокой ночи. Утро настало, на мой взгляд, чересчур быстро.
Проснулся я от боли: видимо, во сне неудачно перевернулся на травмированный бок. Машинально схватившись за него, я, не сдержавшись, застонал. Кровоподтёк налился благородной синевой и зверски болел. По‑стариковски кряхтя, я боком сполз с кровати и подошёл к зеркальной дверце шкафа.
— М‑да‑а‑а, — уныло протянул я, смотрясь в зеркало: в ответ отражение состроило рожу, жуткую из‑за заплывшего глаза и распухшего уха. Еще бы горб, и можно идти пробоваться на роль Квазимодо.
Налюбоваться на себя мне не дали предки, которые зашли в комнату.
— Я понял уже, что тебе побоку все мои слова, — садясь на кровать, начал отец, — поэтому придётся воздействовать на тебя материально.
Я сел на стул и поморщился от досады.
— Твой мобильник останется у меня, — продолжил отец, смотря мне в глаза, — так же как и карманные деньги, и, пожалуй, я ещё заберу из комнаты свой компьютер.
— Но… — попытался я возмутиться таким несправедливым наказанием.
— Всё, Максим! По‑хорошему ты не понимаешь, поэтому будем с тобой по‑плохому, — спокойно, но твёрдо прервал меня отец, и я понял, что он не передумает. — Завтра тебе идти в школу, поэтому сегодня сходи купи себе куртку. Только не такую дорогую, конечно.
Отец поднялся, достал кошелек и, отсчитав деньги, протянул их мне.
— Это только на куртку! — твёрдо сказал он.
— Да понял я, не тупой. — Взяв деньги, я отвернулся и стал одеваться.