Преподаватель скомандовал разделиться на пары. Я уже начал поворачивать голову в поисках хоть кого-нибудь, кто выглядел бы не так уж враждебно, как вдруг холодные пальцы обхватили моё запястье.
— Пошли к той мишени, — твёрдо сказала Мария, не глядя на меня и указывая подбородком на свободную мишень в углу.
Я посмотрел на неё, а затем обвёл взглядом зал. Десятки пар глаз — откровенно злобных, ревнивых, полных ненависти — впились в нас. Уголок моего рта дрогнул в вызывающей ухмылке.
— Да, Мария. Пошли, — я нарочито громко согласился и позволил ей потянуть себя за собой, демонстративно пройдя через весь зал под шквал негодующих шёпотов.
Мы встали у своей мишени и начали разминаться. Я сосредоточился на растяжке ног, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Ты специально? — тихо спросила Мария, когда я наклонился, чтобы растянуть заднюю поверхность бедра.
— Что? — я сделал вид, что не понимаю.
— Эти… шорты. Эта демонстрация. Ты хочешь, чтобы я ревновала? Чтобы все смотрели?
Я наконец поднял на неё взгляд, и улыбка сама сорвалась с моих губ. Я едва сдержал смех.
— Может быть, — пожал я плечами, возвращаясь в вертикальное положение. — Люблю внимание. Оно такое… тёплое.
— Это вульгарно, Роберт, — её голос стал холоднее.
— Смотреть можно, — парировал я, поймав её взгляд. — Трогать нельзя.
Мария недовольно сжала губы, её взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на мускулатуре плеч и рук. Но затем выражение её лица сменилось. Гнев уступил место странному, изучающему любопытству. Она рассматривала меня так, будто видела впервые.
— Только не домогайся, — предупредил я её с притворной серьёзностью.
Она резко фыркнула, и её щёки слегка покраснели.
— И не собиралась! — отрезала она и, словно вспомнив о присутствии других, метнула ледяной, уничтожающий взгляд в сторону нескольких девушек, которые тоже не сводили глаз с моих ног. Те мгновенно покраснели и отвели взгляды. Мария снова выпрямилась, её поза кричала: «Это моя территория, и никто другой не смеет даже смотреть».
Мария, отойдя на шаг, сложила руки на груди. Её взгляд был полон сомнения и… чего-то ещё, что походило на жалость.
— Тебе не обязательно было приходить, Роберт, — тихо сказала она, чтобы не слышали другие. — Все знают, что твои силы запечатаны. Ты не сможешь ничего показать. Ты только выставишь себя на посмешище.
Я глубоко вдохнул, глядя на мерцающую поверхность мишени.
— Всё равно попробую. Хуже уже не будет.
Внезапно она снова приблизилась. Но на этот раз не спереди, а сзади. Она мягко обняла меня, её руки легли поверх моих, направляя их в сторону мишени. Её тело прижалось к моей спине, а губы оказались в сантиметре от моего уха.