Шалость чистой воды. Никакого вреда. Малины тут на три семьи хватит.
Бабуля позвала меня в дом уже второй раз, когда я наконец выбралась обратно и, отряхнув сарафан, пошла к крыльцу.
Роза Романовна стояла в дверях и строго смотрела на меня. Молча. С тем спокойствием опытного следователя, которому не нужны признания — улики говорят сами за себя.
— Ты что это делала? — спросила она, наконец.
— Малину ела, — честно призналась я.
— И где же ты её нашла? — бабуля сложила руки на груди. — Моя-то поздняя, она ещё и не думала краснеть.
Я открыла рот.
И в этот момент до меня дошло.
Роза Романовна смотрела на мои губы — перемазанные малиновым соком, красные — и медленно поднимала на меня взгляд. В глазах за стёклами очков плескались смешинки.
— Амелька, — сказала она, будто сообщила о стихийном бедствии, — ох, и дождёшься ты. Сосед у нас серьёзный. Достанется тебе.
— Ба, там малины — завались! — начала я. — Он и не заметит!
Но бабуля уже покачала головой и ушла в дом.
Я стояла на крыльце, облизывала губы и чувствовала, что нисколько не раскаиваюсь.
Тут открылась калитка, и в щель просунулась Дашкина физиономия — с полотенцем через плечо и нетерпением во всём облике.
— Амелька! Ты идёшь на речку?
Я посмотрела на забор в глубине сада. На бабулю в окне за тюлевыми занавесками. На Дашку.
— Иду, — сказала решительно и пошла за полотенцем.
Амелия
Ива над головой шелестела серебристыми листьями лениво и сонно, роняя тонкие ветви почти до самой воды. Даша расстелила подстилку прямо в тени, достала из плетёной сумки запотевшую бутылку компота, и я взяла её обеими руками — холодная, с вишнёвым запахом — и вдруг почувствовала, как время дрогнуло и поехало назад.
Кажется, уже не в этой жизни вот точно так же мы сидели здесь. Вот так же шелестела ива, и пахло речной водой и нагретой травой, и мама была жива, и это лето казалось бесконечным, потому что все хорошие вещи в детстве кажутся бесконечными — пока однажды не заканчиваются разом.
— Ты чего? — Дашка смотрела на меня с тревогой.
Я моргнула. Улыбнулась.
— Просто хорошо, Даш. Ты не представляешь, как хорошо…
Зато вода оказалась ледяной — даже для июля. Мы заходили с визгом и хохотом, поднимая брызги. Дашка тянула меня заруку и первая нырнула, утягивая за собой. Вот это драйв! Вот это лето! Настоящее!
Мы поплыли, борясь с течением. И зависли, болтая руками и ногами, как лягушки, всего-то метрах в десяти от берега.
И тут появился ОН.
Илья шёл быстро, без лишних движений — бросил полотенце на песок у самой кромки воды, стянул футболку через голову. Я почему-то не могла оторвать от него глаз.