— Я убью тебя, — с холодной яростью бросил мне Эдвард.
Перехватил кинжал из моих ослабевших пальцев и холодное лезвие царапнуло горло.
— Лорд Эдвард… какая приятная новость… видеть вашу супругу в добром здравии. Где вы ее скрывали все эти годы?
Эдвард чуть поморщился, вежливо кивнув очередному любопытному графу. Суета, шепотки, прилипчивые взгляды — все это начинало действовать на нервы. Дракон внутри рычал от желания увести свою самку подальше от этой толпы, укрыть в логове, где ее никто не посмеет трогать глазами.
Эдвард быстро наполнил тарелку тем, что любила Агнес — миниатюрными фруктовыми тарталетками, ломтиками запеченного фазана, и поспешил прочь от фуршета, прокладывая путь к уютной нише, где оставил ее.
Диванчик был пуст.
Эдвард замер, окинув взглядом ближайшую толпу. Не мелькнет ли среди ярких нарядов серебристое платье.
Внутри все сжалось, будто ледяной коготь вцепился в сердце. Дракон тревожно заворочался, издавая низкий, неслышный для людей гул.
Где она?
— Успокойся, — мысленно бросил он своему второму «я». Они во дворце. Кругом сотни глаз. Что могло случиться? Пайпин заточен в крепости на далеких островах. Алисия под замком в своем особняке, под усиленной стражей. Все кончено.
Но ледяная тревога не отпускала, а лишь нарастала, заставляя кровь стучать в висках.
Эдвард заметил слугу с подносом напитков и резким движением преградил ему путь.
— На этом диване. Девушка в серебристом платье. Видел?
Слуга вздрогнул, почувствовав исходящую от мужчины волну животной, нечеловеческой угрозы. Его пальцы задрожали, заставляя бокалы мелко звенеть.
— Я… кажется, да, милорд. Ей, стало дурно… Она пошла к выходу. В сопровождении прислужницы.
Дурно.
От этого слова чуть отпустило. Да, конечно. Агнес перенервничала, устала. Ей нужен был воздух.
Эдвард передал тарелку ошеломленному слуге и уже почти бегом направился к выходу.
Он вырвался на ночной воздух, и крикнул не в силах сдержаться:
— АГНЕС!
В ответ — лишь шелест листьев в придворном саду и далекий смех из открытых окон.
Выпусти меня, — царапнул изнутри дракон, уже не прося, а требуя. — Не чувствуешь? Ее ЗДЕСЬ НЕТ.
Вот тогда нахлынуло это чувство — острое, примитивное, не оставляющее сомнений. Чувство неминуемой беды. Если он промедлит еще мгновение, будет слишком поздно.
На территории дворца обращение в драконью форму было строжайше запрещено под страхом обвинения в покушении на короля. В этот момент Эдварду было плевать. На правила. На последствия. На все.
В глазах его вспыхнул золотистый огонь, кости затрещали, одежда лопнула по швам от резкого оборота. В следующее мгновенье огромная серебристая тень взмыла в воздух.