Еще один неоспоримый плюс собственной комнаты, да еще и в хозяйском крыле: личные уборные со всеми благами цивилизации вроде сточных труб и свежей воды. Нагревать, правда, приходилось артефактами (и довольно долго), но то обычным людям. Мне хватило касания, чтобы от поверхности повалил приятно пахнущий цветами и хвоей пар. Мелкая труха и лепестки плавали у бортиков, расслабляя легким ароматом уставшие мышцы и разум.
Я погрузилась с головой, с минуту посидела на дне, медитируя, и поднялась резко, до смерти напугав забредшую служанку. Та принесла мне свежие полотенца и халат, про которые я напрочь позабыла.
Взвизгнув, бедняжка уронила все, что держала, на пол.
— Успокойся, не ори, — устало прохрипела я, взмахом руки убирая выплеснувшуюся воду с пола и отправляя в умывальник. Зажурчали трубы, переваривая подачку. — Ты что, не знала, что я здесь моюсь?
— Не видела. Думала, вы спать уже пошли. Смотрю — никого. И тут раз — и брызги во все стороны! — экспрессивно замахала руками девица, быстро отойдя от испуга.
Стрессоустойчивая. Хорошо.
— Тебя как зовут?
Я ее видела несколько раз на кухне у госпожи Гиссы, но сближаться со служанками не спешила. Мне подруги были ни к чему, ни тогда, ни потом. Лишние хлопоты, общение, от которого после не знаешь как избавиться. Еще вопросы неудобные задавать начнут.
Ну их.
Сейчас же я отчитываться никому не должна. Статус у нас теперь разный, девица не посмеет лезть куда не просят.
— Айка. Айкелина то есть, — бодро выдала девушка, заново складывая полотенца в аккуратную стопочку. — Вам помочь? Спинку потереть или волосы сполоснуть?
— Спасибо, я сама.
Под моими руками вспенилось мыло, волна поднялась и опала, оставляя белоснежные пряди совершенно сухими и чистыми до скрипа. Чтобы не намочить снова, я свернула их в тугой узел и заколола длинной шпилькой.
Айкелина наблюдала за мной открыв рот, как на выступлении фокусников.
— Надо же, вы водница, а магией владеете, как наш хозяин, — бесхитростно похвалила меня девица.
Немногим старше меня, лет двадцати, с простоватым лицом и без капли дара, она отлично подходила на роль моей помощницы. Такая не станет плести интриги за спиной или доносить кому-то. Все ее мысли написаны на лбу большими красными буквами.
Ну или я окончательно перестала разбираться в людях. Что вряд ли.
Полотенце мне понадобилось только прикрыться от посторонних взглядов. Стеснительностью я не страдала, но не любила, когда на меня пялятся. Айкелина же вытаращилась, отслеживая каждый синяк.
— Где это вас так? — и пальцем ткнула в подживающий порез на боку. — И кто?