«Я понял».
Прежний не лгал. Но не лгать можно по-разному.
«Какие есть ограничения в вызове Врат, связанные с близостью к этому обелиску? Ограничения, связанные с Вольными? С…»
Прежний хмыкнул:
«Никаких нет. Если я спланирую ловушку для тебя, братец, поверь, она не будет столь очевидна».
Формула Врат всплыла в памяти Арона с такой легкостью, будто он произносил ее сотни раз. А духи стихий явились с такой готовностью, будто ждали за плечом. Но стоило этим духам получить образ развалин Унтара — самого близкого к нужному месту ориентира, где Арону довелось побывать — как они просто исчезли. И никаких Врат.
«Ты знал!»
«Предполагал, — радости в голосе Прежнего не слышалось. — Этот год с самого начала выдался странным — и я говорю не о твоем вселении в мое тело. Мертвецы кочевников просыпаются в подобные годы рано».
«Есть другой способ открыть Врата в Великую Степь?»
«Есть. Один. Нужно собрать Круг из двенадцати магистров и одного архимага и использовать для подчинения стихийных духов сферу Ангун, которая хранится в императорской сокровищнице. Тогда Врата можно открыть куда угодно, хоть в сердце Волны, хоть во дворец королевы русалок. Вместо сферы Ангун допускается использовать другие артефакты, но Круг обязателен».
Арон стиснул зубы. Две недели. Столько займет путешествие до племени тууров. Рикард… Альмар… проживет столько? Пусть сейчас перстень горел ярко, но, если смертельная опасность коснулась ребенка сегодня, где гарантия, что этого не повторится завтра, послезавтра, через три дня? А если открыть Врата в столицу? Собрать Ковен, собрать Круг…
«Не дури! За две недели с мальчиком ничего не случится. Не забывай, пройдешь Вратами — опустошишь резерв. Если беззащитным явишься на собрание Ковена, то не Круг тебе будет, а вторые похороны».
«Помню. Знаю».
Прежний не лгал. Но боль при мысли, что потеряет сына во второй раз, была нестерпима.
«С ним Мэль. Он знает Великую Степь и все ее опасности. Что бы там сегодня ни произошло, второй раз беду он не проглядит».
«Он предатель».
«Не обязательно. Его речь о спасении ребенка показалась мне искренней».
«Ты подсмотрел и это воспоминание?» — впрочем, неудивительно. Время у Прежнего было.
«Конечно. Исходя из того, что Мэль знает обо мне, его рассуждения звучали здраво».
«Значит, случись такое в действительности, потеряй ты память, то убил бы собственного ребенка, чтобы ее вернуть?»
«Будь это единственный способ — вполне возможно…»
«Ты еще хуже, чем я о тебе думал».
Прежний хмыкнул:
«Как скажешь, братец».
Арон усилием воли заставил себя перевести мысли на другое. Он ведь и раньше знал, что Прежний — чудовище.