«Если я не найду подход, — подумала Эля, — то застряну здесь ещё на месяцы, если не года. А Земля… Земля будет всё дальше».
Она сжала кулаки. Нужно было что‑то менять. Но что?
Эля с досадой подумала: «Я для него — пустое место. А командор ждёт результатов, словно я волшебница».
Невыносимый ксикорианец стоял вполоборота, будто ощущая чей‑то взгляд, и в этом движении была вся его сущность: смесь холодной расчётливости и первобытной мощи, интеллекта и дикости, света и тьмы. Его образ завораживал и пугал одновременно — как сама Вселенная, полная тайн и неизведанных рубежей.
Эля так и не могла понять, чем он сводит с ума многих женщин разных рас. Он был не в её вкусе, и поэтому её рассудку ничто не угрожало — на неё подобные вещи не действовали.
Остановившись, она сложила руки под грудью:
— Скорпион?
В следующую секунду он обхватил своего соперника за пояс, наклонился, поднял его и перебросил через своё плечо. Тот упал спиной на маты с амортизирующим покрытием. Затем Скорпион выпрямился, повернулся к ней лицом. Его широкая грудь вздымалась и опускалась. Капли пота скатывались с неё на плоский живот с чётко обозначенным рельефом пресса, привлекая внимание к дорожке, уходящей под пояс шорт.
Элю бросило в жар, и она быстро подняла взгляд, но это ей не очень помогло. Его лицо было не менее привлекательным, чем его тело.
Её охватило странное волнение, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие. Ей нужно сделать то, для чего она сюда пришла. То, что поможет ей сбежать с этой станции, с этой галактики. Она не может позволить себе отступить. Не сейчас, когда она так близка к своей цели.
Её взгляд упал на его грудь, и она почувствовала, как её щёки вспыхнули. «Чёрт бы побрал этого мужчину!» — пронеслось у неё в голове.
— О! Сама ледышка‑мозгоправ пожаловала. Лично прибежала, — он убрал руки с пояса и повёл плечами, отчего мышцы его груди стали казаться ещё внушительнее. В этот момент Эля была вынуждена признаться себе, что доля эстетики в этом всё‑таки есть.
«Нет, я вовсе не восхищаюсь им как мужчиной, — мысленно поправила она себя. — Я неплохо разбираюсь в изящных искусствах и просто смотрю на него, как на великолепное архитектурное произведение».
Она прокашлялась:
— Меня зовут Эля. Доктор Эля, а не мозгоправ, — и указала ему пальцем на бейджик на своей груди.
Его губы медленно растянулись в улыбке:
— Или, может, вы пришли, чтобы попытаться уложить меня на маты? — его голос был подобен бархату с чуть явной хрипотцой, обволакивающий и одновременно предупреждающий. В нём слышалась скрытая насмешка — не издевательская, а скорее игриво‑вызывающая, будто он уже знал ответ и просто проверял её реакцию.