Не успел он закончить с отчетом, как в дверь рабочего кабинета постучали.
— Входи, Артон! — позволил он секретарю, уверенный, что больше никто не мог потревожить его в столь поздний час.
Особняк на Дворцовой улице давно уже спал. Эйвери никто бы к нему не пустил, даже если бы та слезно умоляла под дверью, хотя она весь день пыталась к нему прорваться. Приезжала два раза, узнав, что Рэнделл вернулся в столицу, и засыпала его письмами, которые он оставил без ответа — и ее визит, и письма, потому что им давно уже все было сказано, а он не имел обыкновения повторять дважды.
Правда, с матушкой он все-таки поговорил.
Вдовствующая герцогиня явилась к нему в дорожной одежде и выглядела по сравнению с прошлыми разами значительно более спокойной. По привычке посетовав на отсутствие внуков и еще на то, что ее жизнь потеряла смысл, герцогиня с деловым видом сообщила, что отправляется в загородный дом на побережье.
Матушка собиралась дышать морским воздухом в Монрее, хотя до начала сезона оставалось еще три месяца. Оказалось, туда также отправляется еще и ее подруга, леди Филия Диксон, у которой имелся такой же великовозрастный балбес, как и Рэнделл. Его тоже никак не удается выдать заму…
Вернее, заставить того жениться.
Услышав это, Рэнделл с трудом удержаться от смешка. Оказалось, подруга уже вылетела в Морней на дирижабле, так что матушке тоже стоило поспешить.
На это Рэнделл пожелал герцогине хорошей дороги и, как только за ней закрылась дверь и черная карета отъехала от дома, вздохнул с явным облегчением.
Судя по всему, герцогине найдется, чем заняться в ближайшее время, — разве это не отличная новость⁈ Две почтенные пожилые леди выбрали себе новую жертву — и он заранее сочувствовал сыну леди Диксон.
Как-то встречал его на одном из приемов — Корвин Диксон показался ему вполне приятным, хотя и немного чудаковатым, человеком, с головой погруженным в мир науки.
Что же так сильно его увлекало?
Рэнделл попытался вспомнить. Мысль крутилась в голове, но он никак не мог ее ухватить. То ли геология, то ли вулканология…
Тут, кашлянув, заговорил секретарь:
— Ваша светлость, я выяснил судьбу мисс Робин Дорсон! — произнес он трагическим голосом.
Рэнделл поморщился.
— Только не говори мне, Артон, что она покончила с собой, не пережив предательства своего дяди. Это было бы совсем не похоже на Робин Дорсон!
— Нет, ваша светлость! Счеты с жизнью мисс Дорсон не сводила, но с ней произошло другое, не менее ужасное несчастье.
— Какое несчастье? — нахмурился Рэнделл. — Ну же, Артон! Что ты стоишь, словно соляной столб!