— Вы меня обманули и обворовали, — сказала ему. — Это обстоятельства во всем виноваты⁈
Нам с отцом принадлежали земельные угодья в Сонбери, в трех днях пути от столицы. Не сказать, что обширные, но этого вполне хватало на жизнь. Ими я давно управляла сама, без чьей-либо помощи, потому что папа постоянно был в отъездах.
Моя жизнь в провинции текла ровно и размеренно — повседневные дела и заботы, книги и учеба, — но ровно до момента, пока не пришло известие о папиной гибели. И уже через неделю ко мне из столицы явился дядя, сказав, что он вызвался опекать меня до момента, пока мне не исполнится двадцать один.
Еще целых два года.
— Робин! — страдальчески выдохнул дядя в тот день, стоя на крыльце моего дома, и протянул ко мне руки.
— Робин! — выдохнул он и сейчас, через два месяца с того момента.
И тоже протянул ко мне руки, но уже в арестантской полосатой одежде.
Признаюсь, в тот раз, в Сонбери, я позволила себя обнять. Охваченная горем, сама шагнула в его объятия. Зато сейчас отшатнулась, а стража за моей спиной заволновалась.
— Я действовал под влиянием момента, — произнес Итон Дорсон, когда понял, что родственные объятия его не ждут.
— Мне прекрасно известно, что это был за момент, — сказала ему сухо.
— Я не мог поступить иначе. Пойми меня, Робин! Мне нужны были те деньги, — наконец, признался он. — Но я бы все тебе вернул!
Я поморщилась.
— Допустим, кражу денег со своего счета я еще хоть как-то могу себе объяснить, хотя и с трудом. Но то, что вы продали «Райские Птицы», причем сделали это за бесценок… О нет, такого я не прощу вам никогда!
Дядя продал мое поместье мерзкому Парсону — тот давно уже зарился и на меня, и на мою собственность. Как-то даже заявил, что разница в возрасте в тридцать пять лет не станет помехой нашему браку.
Конечно же, я ему отказала, но он не собирался сдаваться — заявился в «Райские Птицы» и принялся ко мне приставать. Отец как раз был дома и выставил Парсона вон, пригрозив, что выбьет ему все зубы. И даже не станет тратить на него ни магию, ни меч, чтобы не замараться.
С тех пор сосед затаил на меня обиду. И теперь, стоило мне подумать, что этот негодяй заполучил мой дом и мои земли, да еще и за бесценок, а дядя потратил деньги на погашение своих долгов…
Сердце начинало болеть, а к глазам подступали слезы от гнева и бессилия, потому что я понимала: мне уже ничего с этим не сделать!
А ведь в «Райских Птицах» прошло мое детство, там я выросла и выучилась. Любила и заботилась о просторном, солнечном доме и о людях, которые жили в нем и на моих землях. В доме было так много всего, связанного с отцом, — его вещи, сувениры, которые он привозил из дальних странствий, коллекция курительных трубок и восторских сабель, а еще его старенький китель и адмиральская фуражка.