Как бы защитники Утёса не старались, но достать оставшиеся корабли им не удалось. «Геркулес» и три галеры ушли из бухты. А вместе с тем Сабо осознал, что его карьера в Афинах окончательно и бесповоротно подошла к своему концу. Такого провала ему уже никто не простит.
— «Геркулес» ваш, Мой Лорд, — произносит Фортуна с улыбкой.
Я ступаю на новый флагман Афин и невольно присвистываю. Вот ведь махина, как оказалось! И взята без единой капли пролитой крови. Просто оглушительная победа.
— Отличная работа, — хвалю я девушку и её подчиненных. — Вы заслужили отдых и награды, разумеется!
Фортуна довольно кивает, вслед за ней смеётся её заместитель Жоржи. Прима и Сакура «дают пять» друг дружке, всё же это была их первая миссия в стане Спарты.
Морские пехотинцы вслед за мной ступают на палубы вражеских судов, захватывая последних пленных и переводя их в наши трюмы. Всего на четыре корабля у нас выходит два десятка подвыпивших афинцев. У них даже не было и шанса против подготовленных ныряльщиков.
— Ну, а теперь, — произношу я, — идём домой. После такого разгрома Афины ещё не скоро оправятся.
Дрейк и «Хрюша» останутся в пределах Утёса, чтобы проследить за реакцией противника, в то время, как весь остальной флот двинется обратно в Солнечный Берег.
Спарта одержала грандиозную победу. И Спарта получила достаточно времени, чтобы перевести дух и отдохнуть от долгого хождения по «большой воде».
«Каракатица» гудела, словно разъярённый улей.
— А я говорил! Я говорил вам, что нельзя полагаться на удачу и случай! — гремел Аметист. — И что теперь? Опять провал! Вы, Сабо, просрали целый флот! Флот!! Вы хоть понимаете, что это значит⁈
— Мои товары лежат на дне бухты! — не унимался и Кулон, который сейчас походил на раскалённый самовар. — Столько потерь! А мои суда⁈ Что с ними стало? Как вы это допустили, господин Сабо⁈ Вы обещали нам победу!
Адмирал мог разве что сжать челюсть на крики торгашей и помассировать разболевшийся лоб.
— Что мы будем делать по возвращении в Афины? Как вы вообще туда вернетесь без кораблей? — паниковал и Клин, стоя над душой.
Всё пошло в тартарары. Если Сабо сейчас чего-то не предпримет, то его будет ждать плаха по возвращении в Афины. Гарпия не простит такого прокола. Ни за что. И ни при каких условиях.
На Сабо можно было ставить крест. Или же нет?
Адмирал замер, когда его мозг начал вовсю работать, ища выход из скользкой ситуации. На кону стояла его жизнь.
А потому мужчина впервые за долгое время ушёл вглубь себя, совершенно не обращая внимания на внешний шум.