Важно было другое. Он неожиданно понял, что в том виде, в каком оно сейчас есть, задуманное
им вполне может работать. А эта «вдова Кроум»…
Чувствовалась в ней какая-то тайна, но с этим он собирался разобраться после.
***
Все это время Хелена боялась дохнуть, а тут, как услышала это его «неплохо», чуть не
расплылась от облегчения. А мужчина не спеша обошел стол, прошествовал к креслу и сел с
другой стороны. Потом положил листок на стол, постучал по нему ногтем (кстати, пальцы у него
были длинные и красивые и ногти ухоженные) и небрежно обронил:
— Но почерк мог быть разборчивее.
И уставился на нее, сведя брови.
— В дальнейшем, вдова Кроум, постарайтесь улучшить этот навык и займитесь скорописью. И
еще. Меня зовут мессир Дамиан, будете обращаться ко мне только «мессир».
— Могу ли я считать, что принята? — спросила Хелена осторожно.
Мужчина чопорно кивнул.
— Можете.
Но радоваться было рано.
Потому что этот мессир Дамиан (или просто мессир) снова превратился в надменного монстра.
Причем этот переход у него произошел просто мгновенно. Не успела Хелена порадоваться, как он
недовольно оглядел ее и проговорил:
— Но впредь попрошу больше никаких таких вот, — он обвел неопределенным жестом ее фигуру, —
легкомысленных новомодных платьев.
У нее слегка отвисла челюсть. На самом деле на ней было обычное черное дорожное платье. С
длинными рукавами и скромным вырезом, чуточку приоткрывавшем плечи и верх груди. Крохотное
кружево по краю выреза или бархотка на шее — криминал??
Но возразить она не решилась.
А этот монстр стряпчий прошелся по комнате и выдал, уже не глядя на нее:
— Ваша одежда должна быть предельно корректной и закрытой. Цвета темные, можно коричневый,
оттенки зеленого и синего. Допускаются скромные белые манжеты и воротнички. Впрочем, — он
остановился, — белые манжеты вам не понадобятся, если вы будете работать с делами. Уместнее
нарукавники, естественно, темного цвета. Помните, что вы вдова Кроум.
— Э… — Хелена слегка пригнула голову, глядя на него исподлобья.
— И сделайте что-то со своими волосами. Вы будете представлять определенную фирму. Подобные
фривольные прически тоже недопустимы.
Ее потихоньку начал душить протест, очень хотелось высказаться.
Да, прическа у нее расползлась. И может быть, платье несколько помялось и сбилось. Но так
ей пришлось скакать верхом полночи, а потом отсиживаться в кабинете у ректора! И ей никто не
дал возможности переодеться.
Однако высказываться в ее теперешнем положении было неуместно.