Однажды утром, когда я разбирала утренний улов с Гидеоном, в лавку вошёл человек в форменной одежде городского гонца.
— Госпожа Хенли? — обратился он ко мне с лёгким поклоном. — Для вас послание от олдермена Моргана.
Я вытерла руки о передник и приняла протянутый свиток, запечатанный внушительной сургучной печатью с гербом города. Сломав печать, я быстро пробежала глазами по строчкам, написанным витиеватым канцелярским почерком:
‘Госпоже Лессе Хенли, члену гильдии торговцев Мареля.
Настоящим приглашаю вас прибыть в ратушу Мареля сегодня в полдень для обсуждения вопроса о содействии рыболовному промыслу, пострадавшему от недавней бури. Как представитель интересов рыбаков в гильдии, ваше присутствие необходимо.
Олдермен Мареля, Джеральд Морган’
— Олдермен лично приглашает вас? — удивлённо протянул Гидеон, заглядывая через моё плечо. — Вот это новости! Он обычно не снисходит до простых торговцев.
— Я уже не просто торговка, а член гильдии, — напомнила я, хотя сама была озадачена этим приглашением. — И, как видно из письма, меня приглашают именно в этом качестве.
— Осторожнее с ним, госпожа, — предупредил Гидеон, понизив голос. — Олдермен — хитрая лиса. Никогда не знаешь, что у него на уме.
Я кивнула, вспомнив письмо, найденное в бумагах отца Лессы. Если Морган действительно замешан в контрабанде, как утверждал таинственный Джеремайя, то приглашение могло быть ловушкой. С другой стороны, это был шанс узнать больше о человеке, возможно, причастном к разорению и смерти Харлона.
— Эмма, — обратилась я к старушке, раскладывавшей товар на прилавке, — я ухожу в ратушу. Справишься тут с Гидеоном?
— Конечно, госпожа, — кивнула она. — Только переоденьтесь. Не дело идти к олдермену в рабочем платье.
Я поднялась наверх и выбрала из гардероба Лессы самое строгое и представительное платье — тёмно-синее, с высоким воротом и скромной, но качественной отделкой. Собрала волосы в гладкий пучок и приколола к лацкану серебряную брошь гильдии. Взглянув в зеркало, я с удивлением увидела там уверенную в себе деловую женщину — совсем не похожую ни на нежную, мечтательную Лессу прошлого, ни на стареющую Валентину Семёновну из моих воспоминаний.
Городская ратуша впечатляла своей архитектурой — трёхэтажное каменное здание с высокими арочными окнами и башенкой, на которой развевался флаг Мареля. Внутри меня встретил чопорный секретарь, который, услышав моё имя, тут же изобразил подобие улыбки:
— Госпожа Хенли, вас ожидают. Прошу, следуйте за мной.
Он провёл меня через просторный холл, украшенный портретами прежних олдерменов города, и остановился перед массивной дубовой дверью. Постучав и дождавшись ответа изнутри, он распахнул её и объявил: