Какого…
Я не успел ответить, как она бросилась ко мне и обхватила руками с такой силой, что я едва не потерял равновесие. Её плечи задрожали, а горячее лицо уткнулось мне в грудь, и я почувствовал, как футболка быстро намокает от её слёз. Вита, слезы которой я видел всего один раз в жизни, рыдала и вцепилась в меня как в последний якорь в этом сошедшем с ума мире.
— Господи, Макар… ты живой, — прошептала она сдавленным голосом. — Я думала… я боялась, что никогда тебя больше не увижу. Мне говорили… — Вита не могла закончить фразу, задыхаясь от переполнявших эмоций. — Мне говорили, что в центре города творится настоящий ад… что оттуда почти невозможно выбраться…
Я обнял сестру, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Пять лет прошлой жизни я искал её среди руин, в кошмаре апокалипсиса, и сейчас, когда она была здесь, в моих руках, живая и невредимая, из глаз чуть не брызнули предательские слёзы. Всё, что я пережил, все страхи и боль — всё стоило этого момента.
— Эй, — я погладил её по голове, как в детстве, когда мама уходила на ночные смены, а она боялась темноты, — ты действительно думала, что каким-то мертвякам получится меня сожрать?
Вита издала звук, похожий одновременно на всхлип и смешок, и слегка ударила меня кулаком в плечо:
— Придурок… — прошептала она, но в этом слове было столько нежности, что оно превратилось в самое ласковое из возможных обращений.
Она отстранилась, и я увидел влажные дорожки на её щеках, которые Вита поспешно вытерла тыльной стороной ладони. Несмотря на попытки вернуть себе серьезный вид, её глаза продолжали блестеть, а губы заметно подрагивали от сдерживаемых эмоций.
— Чего уставились? — резко бросила она, обернувшись к своим людям, которые с любопытством наблюдали за этой сценой. — Никогда не видели, как брат с сестрой встречаются?
Бойцы тут же отвели взгляды и опустили оружие, демонстрируя понимание момента. Один из них, сняв шлем, обнажил смуглое лицо с коротко остриженными волосами и внимательными темными глазами.
— Так это и есть тот самый легендарный брат? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Тот, который, по твоим словам, «сам любого мертвяка сожрет».
— Заткнись, Колесников, — бросила Вита, но без какой-либо злости.
Я не удержался от улыбки, но быстро вернулся к реальности. Мы всё ещё стояли над тремя бессознательными телами, и этот факт требовал объяснений.
Вита заметила мой взгляд и указала на лежащих мужчин:
— А этим бедолагам за что досталось?