— Спасибо, Юрий Дмитриевич. Я со всеми договорюсь и сообщу, когда мы приедем, — пообещал Илья Иванович.
Положив трубку, я ещё какое-то время сидел, размышляя.
Алиса — весьма одарённая целительница, хотя её талант раскрылся не сразу. А её специальностью как раз была реабилитация. Она отлично показала свои навыки, когда помогала восстановиться Ивану после Афганистана.
Пару недель назад я предлагал ей место в «Ренессансе», но она отказалась. Не захотела переезжать в столицу, и я её понимал. Здесь, в Новосибирске, вся её родня, здесь Курбатов, и у них, кажется, всё серьёзно.
Но объединение — другое дело. Если предложить Алисе стать его представителем в Новосибирске — она наверняка согласится. Реабилитация — её конёк, а объединение как раз нуждалось в сильных людях на местах.
Надо будет с ней поговорить.
Члены объединения прибыли через три дня во главе с гордым, как полководец на параде, бароном Мещериновым.
Собрание мы решили провести в просторном конференц-зале при клинике Серебровых. Я усторил небольшую экскурсию. Лебедев, Оболенский и Рагозина оказались весьма впечатлены. Никто из них не думал, что в далёкой Сибири существует больница такого уровня.
Как и большинство столичных жителей, они привыкли, что у них в городе всё самое лучшее. Но нет, регионам тоже есть чем похвастаться, и моя клиника — это не единственная медицинская жемчужина Сибири.
Когда мы уже собирались отправиться в зал и начать собрание, ко мне подошла графиня Рагозина и попросила минутку наедине. Мы отошли в сторону, и графиня негромко произнесла:
— Ваше сиятельство, у меня есть важные сведения, которые вы наверняка захотите услышать.
— Ну так говорите.
Она понизила голос почти до шёпота:
— Мои люди случайно узнали кое-что весьма тревожное. Это касается выборов князя Новосибирского… К одному из кандидатов хотят подослать убийц.
Российская империя, город Новосибирск, клиника рода Серебровых
«Подослать убийц, решили», — мысленно повторил я.
Первое, о чём я подумал — что Зотов и Мамонтов решили не ограничиваться репутационной войной и задумали разделаться с Грязновым по-настоящему. Я предупредил их о проклятиях, а они в ответ перешли черту…
— Полагаю, речь о бароне Грязнове? — негромко спросил я.
Рагозина чуть качнула головой.
— Нет, ваше сиятельство. Речь совсем о других людях.
Вот это уже было неожиданно.
— О ком же? — спросил я, заинтригованный.
Рагозина нервно потеребила жемчужную подвеску на шее и ответила ещё тише, чем до этого:
— О графе Реммере и бароне Тучкове. Граф Реммер задумал убить барона. Между ними и так давно тлела вражда, а на недавних дебатах они сцепились так, что едва до драки не дошло. Видимо, Реммер решил, что довольно терпеть.