Кутайсов, некогда сильный игрок, получил сильнейший удар. Его обвиняют в убийстве князя Пушкарёва, и пусть прямых доказательств нет, само подозрение тянет его на дно. Однако отставного генерала, конечно, рано было списывать со счетов.
Мамонтов после позора на приёме тоже потерял былую уверенность, но по-прежнему оставался в тройке лидеров. Всё-таки его богатство и золотые обещания притягивали голоса многих новосибирских дворян.
Зотов, другой относительно серьёзный претендент, сбавил обороты. Оно и понятно — его дочь при смерти, и убитый горем барон забросил все политические игры.
Остальные кандидаты едва ли стоили внимания. Мелкие сошки, слабаки без денег, связей и характера. Их можно не брать в расчёт. По крайней мере, пока — ведь они тоже шевелятся, и кто-то из них может неожиданно выстрелить, потому что за ними стоят великие князья.
Главной проблемой оставался граф Вяземский, которого по-прежнему считали фаворитом гонки, и теперь его позиции только усилились. Но браться за столь сильного соперника Арсений Львович был пока не готов.
Прежде надо расчистить путь, а уже затем атаковать сильнейшего, такую тактику он выбрал.
Сейчас стоит взяться за Мамонтова. Если дать ему время, он сумеет замять тот инцидент, о котором и так уже многие успели забыть, особенно на фоне убийства Пушкарёва. Марк Андреевич продолжит скупать голоса, раздавать займы и налаживать связи, и чем дальше, тем сложнее будет его свалить.
Нет, бить нужно сейчас, пока граф уверен в собственной безопасности. А уж потом можно будет взяться и за Вяземского.
Главное — действовать чужими руками. Так же, как Грязнов сделал это, когда отдал приказ проклясть дочь Зотова.
Арсений Львович, задумчиво теребя бородку, опустился в кресло у камина. Взгляд его задержался на тлеющих углях, и мысли невольно вернулись к одному неприятному обстоятельству, размышления о котором в последние дни нет-нет да и царапали.
Он думал о том шамане, которого нанял через надёжных посредников, чтобы наслать проклятие на дочь барона Зотова. Расчёт был прост: убрать ближайшего конкурента из игры, не трогая его самого. Достаточно, чтобы отец, обезумев от горя, забыл о всякой политике.
И ведь сработало — дочь Зотова, как доносили слухи, по-прежнему при смерти, и убитый барон не отходит от её постели.
Вот только сам шаман бесследно пропал. Посредник только развёл руками, мол, не выходит на связь, что я могу сделать?
Это было подозрительно. Арсений Львович не любил, когда исполнители исчезали без объяснений. За такими исчезновениями порой стояли очень неприятные вещи.