Густая чаща исчезла в воздухе, и вместо неё мы увидели долину, в центре которой пульсировал сгусток тёмной энергии. Магическая аномалия, причём весьма сильная — когда мы подошли ближе, то исходящая от неё сила заставила меня покрыться мурашками. Я повидал немало странного, вспомнить только подземелье храма Пустоты в Афганистане…
Шёпот, тихо дремавший где-то в глубине моей души, мгновенно встрепенулся.
«Ого-о-о… Хозяин, чуешь? Вкусненькая силушка. Тёмная, но какая густая!»
«Тише, — мысленно осадил я его. — Не сейчас».
«Ну ладно, ладно…» — дух обиженно засопел, но притих.
Маги СБИ тем временем развернули измерительные артефакты. Один из оперативников достал планшет, внимательно изучая показания.
— Совпадение, господин майор, — доложил он. — Структура энергии полностью идентична той, что мы зафиксировали на артефакте.
— На каком артефакте? — уточнил я.
— На том самом, что подобрал ваш гвардеец, — Плахов покосился на меня. — Артефакт исследовали специалисты князя Баума, а затем передали нам. Энергетическая подпись совпадает до мельчайших деталей.
Я мысленно усмехнулся. Молодец, Гранит. Они в тот раз не просто сумели отбиться от превосходящего противника, но и подобрали важную улику.
— И что это означает? — спросил Пахомов.
— Это означает, что аномалия использовалась для зарядки тёмных артефактов. А это строжайше запрещено законом и карается очень строго.
— Учитывая всё остальное, картина складывается интересная. Видимо, граф Юрасов заряжал здесь тёмные артефакты, а наш завод ему мешал, — сделал выводы я.
— Похоже, вы правы, граф, — кивнул майор.
Российская империя, пригород Екатеринбурга
Реакция князя Аристова не заставила себя ждать. Не прошло и суток, как он выступил с публичным заявлением.
Я смотрел трансляцию на телефоне, и не мог не восхититься актёрским мастерством Кирилла Викторовича.
— Я потрясён и оскорблён в самых лучших чувствах! — вещал князь с экрана, и лицо его выражало праведный гнев пополам с разочарованием. — Граф Юрасов был моим вассалом, и я доверял ему! А он использовал моё доброе имя, прикрывался моим покровительством, чтобы творить мерзости за моей спиной! Он действовал самовольно, обманывая своего сюзерена! Я требую полного и беспристрастного расследования! И клянусь — если хоть капля вины ляжет на мой род, я приму любое наказание!
Я хмыкнул. Ловко же Аристов отрёкся от мёртвого вассала. Юрасов оправдаться не может, а вся грязь повисла на нём. Покойник — всегда идеальный козёл отпущения.
Кирилл Викторович на этом не остановился. В завершение своей речи он торжественно пообещал помочь нам с Баумом в строительстве завода — мол, раз его вассал нанёс нам такой ущерб, честь обязывает сюзерена загладить вину.