— Илья, — сказал он осторожно. — А вдруг это и правда… ну… то, о чём говорит настоятельница?
— В моём отделении знаков не бывает, Семён, — отрезал я, не отрываясь от раны. — В моём отделении бывает плохая свёртываемость крови. Бывает васкулит. Бывает дюжина скучных, земных причин, по которым у молодой женщины из ниоткуда открываются кровотечения. И мы их все переберём, одну за другой, пока не найдём ту самую. А небо мы оставим настоятельнице, у неё это лучше выходит, — я выпрямился, стянул перчатки. — Мария, мы кладём вас в стационар. Сегодня же. Вам нужно как следует обследоваться, под наблюдением, а не молиться над этим в холодной келье. Будем искать причину. И, обещаю вам, найдём.
Она посмотрела на меня недоверчиво, как смотрят на того, кто обещает невозможное.
— А если причины нет? — спросила она шёпотом. — Если это и вправду свыше?
— Причина есть всегда, — сказал я. — Просто иногда её приходится поискать. Семён, оформляй сестру Марию. Полный чекап, общий, биохимия, коагулограмма, тромбоциты, время кровотечения, аутоиммунная панель. И фотофиксацию ран с линейкой, по всем локализациям. Завтра с утра разберём.
Я собрал команду на следующее утро в ординаторской.
На доске я выписал рукой то, что у нас было. Спонтанные кровотечения, ладони и ступни, симметрично. Округлые раны с ровными краями. Анемия средней тяжести. Связь с эмоциональным напряжением и молитвой. Никаких признаков системного заболевания при первом осмотре. Пять строчек, под которыми не лежало пока ни одного диагноза.
— Ну, коллеги, — сказал я, отступая от доски и оглядывая их. — Молодая девушка, у которой сама собой течёт кровь из ладоней и ступней. Прошу. Кто что думает?
— Я думаю, нас водят за нос, — первым отозвался Тарасов, откинувшись на стуле. — Классика жанра. Синдром Мюнхгаузена. Девочка из глухого монастыря, где на неё всю жизнь не смотрели, вдруг получает внимание, заботу, ореол избранницы. Сёстры шепчутся, настоятельница носится. Это же мечта, а не болезнь. Она сама себя ковыряет втихаря, гвоздём, иглой, чем угодно, а раны выдаёт за чудо. Поставить ей в палату скрытую камеру на сутки, и всё чудо как рукой снимет.
— Слишком ровные края, — качнула головой Зиновьева, разглядывая фотографии ран на планшете. — Я смотрела снимки. Гвоздём и иглой так не сделаешь, останется рваный край, ссадина по краю, следы нескольких попыток. А тут аккуратная округлая ранка, будто кровь просто выступила сквозь кожу. И симметрия смущает, ровно центры ладоней, ровно ступни. Самоповреждение так не ложится. Я бы копала в сторону свёртываемости. Болезнь фон Виллебранда, к примеру, лёгкая форма может всю жизнь сидеть тихо и вылезти под стрессом. Или тромбоцитопения. Надо ждать коагулограмму, тогда и поговорим предметно.