— Поэтому больше не переживаем о смысле жизни, делаем, что получится, и будь, что будет, — с большим облегчением говорю себе.
Вечером приехал вместе с Сашей тот самый Банщик, с просьбой долечить его до конца. Обследование в хорошем госпитале показало, что теперь сердцу тяжело справляться с увеличившимся током крови, он хочет вылечить само сердце сразу.
Страшно мне вот так лезть в чужое сердце, когда я ничего не понимаю в его устройстве и работе.
— Я не хочу рисковать вашим здоровьем и жизнью здесь в доме, мы не сможем оказать никакой помощи, если что-то пойдет не так, — отвечаю ему на просьбу взять сейчас и тут же вылечить.
— Что же мне делать, если я все равно плохо себя чувствую? — морщится Банщик, положив руку на сердце.
— Давайте так, договоритесь со своим врачом, чтобы он положил вас в реанимацию, типа по причине ухудшения состояния. Потом дал полчаса побыть нам наедине, чтобы никто не мешал. Сможете? Пусть я буду вашим юристом или дальним родственником, — предложил я.
Естественно, Банщик сразу же запрыгнул в машину, крикнув Саше, что они едут обратно в больницу.
«Серьезно его прижимает несоответствие изношенного сердца и увеличенного тока крови, выросшее после моего осторожного, слава богу, лечения», — понимаю я.
Теперь будем ждать, когда он сможет обеспечить себе место в реанимации, и тогда сразу придется ехать. Скорее всего, уже сегодня ночью. Человек он влиятельный, сможет подобного обслуживания легко добиться, врач должен будет провести меня к нему и оставить наедине, желательно, конечно. Хотя кто-то же должен смотреть за состоянием пациента, поэтому пусть лучше будет тот же лечащий врач, чем посторонняя медсестра.
«То, что один врач будет в курсе моих возможностей, еще ладно, сможет направить ко мне через того же Банщика людей, кому помощь срочно необходима», — решаю я.
Так и получилось, Банщик без труда смог сразу попасть в реанимацию, подключили его ко всем положенным системам жизнеобеспечения. А приехавший Саша срочно забрал меня с сумкой и артефактами и понесся, не обращая внимания на правила.
— Саша, если мы влетим в аварию и насмерть убьемся, мы тут застрянем надолго, пара лишних минут ничего не решают, — заметил я ему, чтобы джигит снизил скорость до приличных значений.
— Так, я же забыл, Саша. Мне хочется моей хозяйке телевизор купить, цветной и самый хороший.
— Ты же теперь здесь живешь, как договорились, здесь вон даже Панасоник есть японский, — удивился приятель. — Зачем тебе и туда еще телик?
— На память, старик, чтобы помнили о хорошем человеке, — пояснил я ему.