Дяде даже как-то удалось договориться с вождём одного из племени, охотники которого регулярно захватывали для него других африканцев на продажу. За двадцать рабов мужчина просил всего лишь бочонок бренди в триста литров, пять отрезов хлопковой цветной ткани, или двадцать пять фунтов пороха.
В ход шли и другие вещи: — металлы, копья, дешёвые украшения, табак и позолоченные безделушки. Но главное, что интересовало вождей, это алкоголь и оружие. Именно за эти товары они нередко продавали в рабство, даже в своих подданных. В общем: — на побережье, в Старом Свете, живой товар стоил совсем недорого. А в Джорджии в разы дороже, по триста или пятьсот долларов за человека.
Я ловила взгляды бабушки Алекс и понимала: — она знает. Осуждала ли мать, привыкшая к крепостному праву своего сына? Рождённая с титулом, ещё в прошлом веке, бабушка всегда умела держать лицо. Держалась она и в эти дни. Я только одно знала: — она не собиралась съезжать из нашего дома.
Именно в эти дни я вдруг заметила, как Анастасия Владимировна, приезжающая к нам в гости на пятичасовой чай, стала меняться: мне даже показалось, что цвет глаз её становится темнее как будто был он свидетелем какой-то сложной и страшной внутренней борьбы; бури, а, возможно, и разрушающего шторма, появившегося на небосклоне голубом и безветренном. Не зря я вдруг вспомнила в прошлой главе о феминизме. Им будто было пропитано всё вокруг. После России и Лондона независимость всех леди из Бостона бросалась в глаза.
Именно в те дни мы услышали в адрес её супруга первое категоричное и спокойное: «нет».
Леди Анастейша, как её звали служанки, решила остаться в Бостоне. Она просто не поехала на плантации в новую усадьбу.
Все недомолвки и расхождение в идеалах между этими двумя людьми впоследствии выльются в громкий и тяжёлый развод. Княгиня Анастасия Владимировна Соколинская решится оставить своего супруга. Она хотела приобрести независимость.
Она, спокойно, смотря ему в глаза, потребовала в обратное владение всё своё имущество, которое ей осталось от отца. Всё, что я передала тогда ей по описи, она поместила в акции Лондонской железной дороги, а после проживала в отдельном доме, что стоял недалеко от нас, и воспитывала детей, используя всё-таки по большей мере наёмный труд своих служащих.
Несколько раз княгиня ездила в имение своего отца под Эдинбургом, где нашла радушный приём от своей мачехи. Купец Александров, а ныне титулованный граф с орденами, обласканный королевским вниманием, вернувшись из морских баталий с одной рукой, раненый и измождённый, всю свою последующую жизнь, обожал душевную, улыбчивую, пухленькую женщину — графиню Софи и их совместную дочь.